Белый меловой налет въелся в решетку слива. Я провела пальцем по металлу раковины. На п...
Белый меловой налет въелся в решетку слива. Я провела пальцем по металлу раковины. На подушечке осталась влажная крошка. Моя вечерняя таблетка. Я полезла в косметичку. Достала пластиковый пузырек с рецептурным препаратом. Потрясла. Вчера там оставалось шестнадцать штук. Я точно помню. Я считаю их каждый вечер. Сейчас дно едва покрывал тонкий слой. Штук пять. Не больше. — Ищешь что-то, Марин? — голос свекрови раздался от двери кухни. Тамара Ильинична стояла в халате. В руках держала кухонное полотенце. — Таблетки свои, — ровно ответила я. Я закрутила крышку. Положила пузырек на стол. — Закатилась куда-нибудь, — свекровь пожала плечами. — Ты же вечно сонная ходишь. Рассеянная. Обронила и не заметила. Она подошла к плите. Включила газ под чайником. Щелкнул электроподжиг. — Я не роняла. Они стоят 3200 рублей за упаковку. — Деньги на ветер, — фыркнула Тамара Ильинична. — Трава травой. Или того хуже — химия. — Это антидепрессанты. — Это яд! — она резко обернулась. Полотенце полетело на столешницу. — Ты восьмой месяц себя травишь! Восьмой месяц, Марина! Ребенка не вернешь, а печень посадишь. Как ты собралась Игорю здорового наследника рожать, если вся этой дрянью пропиталась? Я вцепилась в край стола. Пальцы побелели. — Вы их выкинули? — Я тебе жизнь спасаю! — свекровь уперла руки в бока. — Ты на кого похожа? Тень! Посуду два дня не мыла. Игорь с работы приходит — жена в потолок смотрит. Я молчала. Терпела. Но всему есть предел! Я шагнула к ней. — Где остальные таблетки? — Там, где им место. Она кивнула на раковину. Восемь месяцев назад мы потеряли сына. На двадцать второй неделе.