Притча о том, как перестать требовать от мира справедливости
Притча о том, как перестать требовать от мира справедливости Жил в одном городе человек по имени Иларий, и мир казался ему темницей. Он видел, как ветер ломает крепкие дубы, оставляя стоять трухлявые пни, и думал о слепой жестокости природы. Он видел, как богачи пируют в мраморных залах, пока у порога их домов замерзают нищие, и называл это высшей несправедливостью. Он смотрел на небо, затянутое тучами, и не видел в нем ничего, кроме свинцовой тяжести. Однажды поздней осенью, когда ледяной дождь стирал последние краски с земли, Иларий забрел в старый, заброшенный монастырь на холме. Он хотел лишь укрыться от ветра, но внутри его встретила тишина, густая и плотная, как бархат. В полумраке он увидел старца, который сидел на камне. — Почему ты сидишь здесь? — спросил Иларий, стряхивая с плаща холодные капли. — Снаружи мир убивает слабых. Старец медленно повернул голову. Его глаза были светлыми и глубокими, как вода в лесном колодце. — Сядь, — сказал он. — Спроси себя не о том, что делает мир, а о том, через что ты на него смотришь. — Я смотрю своими глазами! — с досадой ответил Иларий. — Я вижу смерть, голод и холод. Разве этого мало? — Ты пришел в этот мир с невидимыми весами. На одну чашу ты положил свои права: на тепло, на справедливость, на вечную жизнь и здоровье. На другую — всё, что не дает тебе мир. И когда чаши не в равновесии, ты называешь мир жестоким. — Но как же не гневаться, видя плач ребенка? — воскликнул Иларий. — Как не проклинать судьбу, видя угасание старика? Старец поднялся и подошел к окну. Он распахнул его, и ледяной ветер ворвался под своды, заставив пламя единственной свечи плясать. — Посмотри на этот дождь, — сказал он. — Ты видишь в нем сырость, грязь и угрозу лихорадки. Твой взгляд ищет угрозу, и мир послушно ее показывает. Это и есть твой Творец — страх, несправедливость и чувство собственной правоты. Ты служишь ему, и он лепит для тебя эту реальность из свинца. — А как видишь его ты? — спросил Иларий, невольно ëжась от холода. — Я вижу, как вода поит иссохшую за лето землю. Я слышу, как она поет, стекая в каменный желоб, и эта песня — моя благодарность и молитва. Я вижу, что смерть старого — это не обрыв нити, а возможность дать место новой жизни. Я смотрю на руку, которая держит нить. Старец закрыл окно. Ветер стих, и свеча снова ровно осветила камни. — Постигнуть Творца — значит перестать быть судьей. Перестать требовать от мира быть удобным, предсказуемым и вечным. Когда исчезает требующий, исчезает и обида. Когда исчезает судья, исчезает и несправедливость. Мир не изменился, Иларий. Жестокость — это просто тень, которую отбрасывает твой эгоизм, когда ты стоишь спиной к свету. Он вышел из монастыря под тем же ледяным дождем. Ветер всё так же гнул деревья, и вдалеке всё так же виднелись богатые дома. Но Иларий больше не видел слепой стихии. Мир остался прежним, полным ветров, тлена и коротких жизней. Но Иларий перестал требовать от мира справедливости. немедленного смысла. Он перестал кричать, чтобы что-то услышать.