Винодел Алексей Чернега: «Я не экоактивист, просто люблю чистоту»
Винодел Алексей Чернега: «Я не экоактивист, просто люблю чистоту» Он создает тихие вина «Абрау-Дюрсо» — профессия, казалось бы, далекая от мусорных баков и полигонов. Но Алексей Чернега оказался человеком, который не может спокойно смотреть на горы отходов и горящий полигон. Мы встретились с ним, чтобы узнать, почему винодел, чья стихия — эстетика, культура, вкус и аромат, посвящает часть жизни раздельному сбору мусора. Когда мы думаем о виноделе, в голове возникают образы: подвалы с бочками, запах дуба, тишина и внимание к каждой капле. Алексей Чернега именно такой. Но есть у него и другая страсть, о которой он рассказал впервые. — Мы приехали в Новороссийск в 2024 году, — начинает Алексей. — Сняли квартиру в одном из ЖК в Цемдолине. С 11-го этажа открывался «прекрасный вид» на полигон твердых бытовых отходов. Прямо супер! Когда он горел ночью, было очень романтично. Смеется, но в голосе слышна горечь. — Дым был везде, запах стоял и в квартире. Потом полигон перестал работать, естественно, перестали вывозить мусор, и горы отходов росли прямо у нас во дворе. Люди заполнили все баки, потом начали кидать в контейнеры для строительного мусора. Собаки все это разносили. Это было самое грязное место, в котором я жил за всю жизнь. Именно тогда в голове Алексея что-то щелкнуло. — Когда-то я читал статью про японцев. Они живут на маленьком острове, им некуда складировать мусор. У них каждый продукт потребляется так, чтобы упаковку от него можно было переработать и использовать еще много раз. Эта идея лежала у меня в голове на дальней полочке. А когда стало невозможно смотреть на эти горы, я задумался: что можно сдавать на переработку? Алексей начал искать. Поблизости нашел предприятие, которое принимает вторсырье от населения — «Рубин». Туда и сейчас возит отсортированный мусор. — Я приехал туда узнать, принимают ли они что-то. Мне рассказали, что раньше они платили людям за картон, бумагу, пластик. Но изменилось законодательство, и им стало невыгодно принимать бесплатно ничего, кроме металлов. За цветмет, за черный металл — платят. Буквально в выходные семья Чернеги отвезла сортированный мусор на переработку. — За алюминий мне заплатили 85 рублей. А остального мусора — пластика и стекла — было еще 44 килограмма. Считайте, что я должен был заплатить по 6 рублей за килограмм, в итоге 264 рубля. Взаимозачет: и я заплатил 179 рублей. Мусор сдан, кошелек не разорен. Алексея во всем поддерживает жена. Именно она купила три контейнера для раздельного сбора: пластик, бумага, стекло. — Я заразил жену этой идеей, в итоге она провела необходимые подготовительные работы, — смеется он. — А моя задача отвозить мусор на пункты переработки. Вот так привычка сортировать стала частью жизни. — Например, недавно мы с женой зашли во «Вкусвилл» поесть. Могли бы выкинуть пластиковую упаковку в рядом стоящую урну, но ведь мы понимаем, что она отправится на полигон в общей куче. Забрали все с собой, чтобы дома рассортировать: бумагу в бумагу, пластик в пластик. Бутылку из-под соуса отмыли, высушили и тоже сдали. Это уже вошло в привычку. Даже в кайф! Алексей признается: поначалу было сложно разобраться в маркировках. — Есть упаковка, которая выглядит как бумага, а на самом деле — комбинированный материал. Его нельзя перерабатывать. Например, тетрапаки — картон, фольга, полиэтилен. Их почти нигде не принимают. Поэтому мы теперь сок покупаем только в пластиковых бутылках, потому что пластик можно сдать. — А вы моете пластик? — уточняю. — Если есть жирный след — моем. Чтобы на переработку поступало чистое сырье. Алексей не скрывает раздражения от того, что видит вокруг. — Люди, мягко говоря, свиньи, — говорит он без обиняков. — Устраивают стихийные свалки вокруг контейнеров. Контейнеры переполняются, ветер разносит пакеты, собаки все растаскивают. Я не экоактивист, я просто люблю чистоту и порядок. Мне не нравится запах горящего полигона. Мне не нравится, когда мусор летает по ветру.