Да, каждый день. А посторонний часто злится или не понимает, что, возможно, ты изменилс...
Да, каждый день. А посторонний часто злится или не понимает, что, возможно, ты изменился, повзрослел. Раньше мне нужно было постоянное одобрение, а теперь я допускаю, что кому-то может не нравиться то, что я думаю или говорю. Но если я спокойна, этого достаточно. Пусть говорят, что хотят! (Смеется) Смотри! Я написала эту песню... Да! Что ж, я собираюсь записать пластинку к 30-летию моей первой пластинки. Я собираюсь снова спеть. Ах, хорошо! Теперь мы должны снова включить “Пусть говорят, что хотят” в full. Это связано с сотрудничеством? Да, но не сейчас, через год или около того. На материнском уровне перед вами стоит задача вырастить сегодня подростка со всем, что это влечет за собой. Говоря о границах, какие проблемы ставит перед тобой Атауальпа сегодня, когда ему 14 лет? И что необходимо, чтобы они могли дистанцироваться и быть самими собой, верно? Матерям дают много советов по материнству, когда у нас есть дети. Все равно, путь личный, но никто не говорит вам, как поступить, чтобы отпустить подростка. И так важно уметь это делать, что это как раз та задача, которая стоит передо мной сегодня больше всего: знать, какая мать нужна моему сыну сегодня. Потому что, скажем так, человек чувствует, что нуждается в тебе во всем, и с каждым разом ты будешь нуждаться в нем все меньше и меньше. И что интересно, так это то, что ты настолько уверен в себе, что всегда хочешь вернуться из любви, а не по необходимости. Но матерям очень больно отпускать и чувствовать, что ты им не нужен, но нужно понимать или пытаться понять, потому что я нахожусь в процессе, что это важно для них, для их самооценки, для их автономии, и что они не делают этого с тобой, что потом этот момент вернется. быть. Точно так же я должен сказать, что у меня очень милый сын, очень понимающий, очень любящий и который также может выразить словами то, что с ним происходит. Чем вы с ним делитесь? Все. Я настоящая мама, я сопровождаю его повсюду. Мне нравится возвращаться к тому своему детству, игривому. Мы скатились с горки? Мы скатились с горки! Давай поднимемся сюда? Давай поднимемся сюда! И всегда будь начеку. “Тебе хочется это сделать?”. Мы вместе много ходим в кино, сопровождаем его в его занятиях, вовлекаем меня в процессы в его школе. Пусть он почувствует, что я буду рядом и у меня будет много диалога, много диалога, что для меня критическое мышление - это самое интересное, что у него может быть, что он может слышать все голоса, но что его мнение всегда будет выше даже тех людей, которые любят его больше всего, которые его любят. ее родители. И что бы он ни решил, хотя, возможно, то, что он решит, может причинить ему боль и может иметь определенные последствия, пусть он знает, что здесь его никто не будет судить, он будет сопровождать его, даже если я могу разозлиться, потому что я не хочу, чтобы он страдал, или потому что я не хочу, чтобы ему было больно. Ты чего-нибудь боишься? Все. Дело в том, что быть матерью - значит знать страх. Я занималась полетом на трапеции. Я была мамой, я больше ничего такого не делала. В свое время со мной ничего не могло случиться, потому что есть существо, которое нуждается во мне, и теперь, пожалуйста!, чтобы с ним ничего не случилось, чтобы никто не причинил ему вреда. А жизнь не в этом. Я уже знаю, что тебе нужно причинять боль, чтобы учиться, и я не всегда буду рядом, чтобы это выдержать. Просто он этого не хочет. Тот, кто не хочет отпускать, - это я! Потому что раньше ты был ее единственным миром. Теперь у него гораздо более интересный мир, чем у его родителей. Что ты знаешь о мире Ата, чего раньше у тебя не было? Смотри, Ата каждый день учит меня чему-то драгоценному. Я спросила ее: “Что ты хочешь на День защиты детей?", И она сказала: “Мне ничего не нужно”. И я не знаю, сказала ли она мне это, чтобы сказать: “Я уже большая, я не ребенок”, или на самом деле она не ребенок, который о чем-то просит. У тебя есть все, очевидно, поэтому легко не просить, когда у тебя все есть. Но я очень хорошо