Полина кивнула. Гусеница уже почти стала бабочкой. Синицы кормили птенцов. Маленькая яб...
Полина кивнула. Гусеница уже почти стала бабочкой. Синицы кормили птенцов. Маленькая яблонька тянулась вверх. Дедушка вышел из дома, посмотрел на них и ничего не сказал. Только принёс ещё одну лейку с водой и поставил рядом. И яблоня шелестела листьями — уже не грустно, а спокойно и благодарно. А Таня знала: когда одно ухо отдыхает, второе слышит самое важное. Пропавший колокольчик Лиза бежала по лугу. Трава была высокой и пахла летом, мёдом и ромашками. Обычно на шее у белой козы звенел серебряный колокольчик — динь-динь, динь-динь. Сегодня коза стояла тихо у забора и смотрела в одну точку. Голова опущена. Рядом шла Даша. Даша ходила с двумя короткими деревянными костылями. Она умела быстро двигаться и всегда находила потерянные вещи, потому что смотрела низко к земле и замечала каждую травинку и каждый блестящий кусочек. — Колокольчик пропал, — сказала Лиза, гладя козу по тёплой шее. — Она грустит без него. Без звука ей одиноко. — Я вижу следы, — ответила Даша и ткнула костылём в землю. — Маленькие лапки. Кто-то утащил его в кусты шиповника. Следы свежие. В деревне пастух стоял у калитки и говорил: — Подождите. Я вечером поищу. Или придёт кто сильный. Сами не ходите в шиповник — исцарапаетесь. Лиза покачала головой. — Коза грустит сейчас. Мы сами найдём. Звук нужен ей сегодня. Они пошли в кусты. Даша двигалась ловко на костылях, опираясь и отталкиваясь. Шипы не цепляли её, потому что она шла осторожно и низко. Вскоре под кустом они нашли колокольчик. Его держал маленький хорёк. Он дрожал и прижимал уши. — Я хотел музыку, — сказал хорёк тихо. — Чтобы танцевать по вечерам. Мне было скучно одному в норе. Я не думал, что коза будет грустить. Я просто хотел звон рядом. Лиза присела на траву. — Давай вернём колокольчик козе. А мы будем приходить и петь тебе. Или найдём сухие стручки гороха — они тоже звенят красиво. И палочки Даши могут стучать в ритм. Получится оркестр. Хорёк посмотрел на костыли. Они были гладкие и светлые. Он согласился. Они вместе вернули колокольчик. Коза радостно зазвенела — динь-динь, динь-динь. Хорёк получил горсть сухих стручков. Даша показала, как стучать костылями по земле в ритм. Получилась весёлая музыка. Лиза напевала. Коза качала головой. Хорёк прыгал и стучал стручками. Когда пастух пришёл вечером, всё уже было хорошо. Лиза и Даша сидели на лугу и слушали, как коза и хорёк вместе «играют». Костыли Даши стояли рядом и блестели на солнце. Хорёк стучал стручками, коза звенела, Даша иногда постукивала костылём — получался настоящий оркестр. Пастух только покачал головой: — А я только собирался искать. — Мы уже нашли, — сказала Лиза. И улыбнулась. Даша тоже. Её костыли помогли найти. Они не мешали — они помогали смотреть ниже и двигаться уверенно. На следующий день они снова пришли. Принесли ещё стручков. Хорёк уже ждал. Коза подошла сама. И теперь на лугу снова звучала музыка. Своя. Живая. И никто больше не говорил «подождите пастуха». Потому что музыка уже была здесь. Для всех. На лугу теперь каждый вечер звучала музыка. Коза звенела, хорёк стучал стручками, Даша иногда присоединялась костылями. Лиза пела тихие песни про траву и небо. Пастух иногда приходил и слушал. Он больше не говорил «подождите». Он просто садился рядом и кивал в такт. Даша однажды сказала: — Костыли — это не только чтобы ходить. Это ещё и чтобы делать музыку. И чтобы находить то, что лежит низко. Лиза согласилась. Коза качнула головой, и колокольчик звякнул особенно звонко. Хорёк подпрыгнул. И всем было хорошо. Лето шло. На лугу каждый вечер собирался маленький оркестр. Коза, хорёк, Даша с костылями, Лиза с голосом. Иногда приходили другие дети. Иногда приходил пастух и просто слушал. Даша однажды показала, как можно стучать костылями по-разному — то тихо, то громко, то быстро, то медленно. Хорёк учился. Коза подстраивала звон. — Раньше я думала, что костыли только для ходьбы, — сказала Даша. — А они ещё и для музыки. И для того, чтобы находить то, что лежит на земле.