Сказки-выручалочки Полины К. | Воспитание без слёз
Здоровье · 16 октября 2026 г.
Почему управдом убежал с ведром?
Почему управдом убежал с ведром? БДОНЬ! Иван Петрович выронил ведро. — Что за… — начал он, но не успел закончить. Коврик под его ногами резко дернулся, словно его кто-то потянул. Управдом взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, запутался в собственных ногах и с грохотом рухнул на пол. — Полтергейст! — взвизгнул он, лежа на спине и глядя на мигающую проводку. — Иван Петрович, вам плохо? — папа бросился к нему, помогая подняться. — Мне… мне странно, — пробормотал управдом. Глаза его бегали. — У вас тут… атмосфера нездоровая. — Это старая проводка, — быстро сказал Макс, выползая из-под стола. — Скачок напряжения. Магнитная буря. В новостях передавали. — Да-да, — подхватила мама. — Сегодня вообще день тяжелый. Может, вам чаю? С мятой? Успокаивает. Иван Петрович опасливо посмотрел на шкаф, потом на мигающую лампочку, потом на детей. Его гнев сменился суеверным страхом. В глубине души, за маской бюрократа, он все-таки верил в чертовщину (работа в подвалах к этому располагает). — Нет, — сказал он, пятясь к двери. — Не надо чаю. Я… я пойду. Мне еще акт составлять. О лифте. Он схватил свое ведро (точнее, Ленкино) и, прижимая его к груди как щит, выскочил на лестничную площадку. — Но имейте в виду! — крикнул он уже из-за двери. — Я за вами слежу! Если еще раз увижу возле подвала… Дверь захлопнулась. В квартире повисла тишина. Только тикали часы и жужжала перегоревшая лампочка. Папа медленно повернулся к детям. — Итак, — сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Лифт. Подвал. Ведро на голове управдома. Он посмотрел на Макса. Потом на Ленку. Макс приготовился к худшему. К домашнему аресту. К отлучению от компьютера на год. Но папа вдруг… улыбнулся. Сначала уголками глаз. Потом губами. А потом рассмеялся в голос. — Вы уронили лифт?! — переспросил он сквозь смех. — Серьезно? Тот самый, который скрипел с девяносто восьмого года? — Мы… мы не специально, — пробормотал Макс. — Он сам. Трос сгнил. Честно. — Ага, — папа вытер выступившие слезы. — И ведро на голову Петровичу само наделось. Ветер, наверное. Он подошел и взъерошил Максу волосы. — Знаете что? Я этот лифт с детства ненавидел. Вечно в нем застревал. Если он рухнул — туда ему и дорога. Поставят новый. — Правда? — не поверил своим ушам Макс. — Ты не сердишься? — Я сержусь, что вы лазили в подвал, — папа стал серьезным. — Это опасно. Вы могли погибнуть. Больше так не делайте. Никогда. Обещаете? — Обещаем, — хором сказали Макс и Ленка. — Ну и отлично. А теперь — Максим, марш спать, а ты, Лена, домой. И, Максим… — Да? — Очки мы тебе новые купим. Крутые. В роговой оправе. Будешь как профессор. Макс лежал в своей кровати. В комнате было темно, только уличный фонарь (теперь снова теплый, желтый) рисовал на потолке полоски теней. События вечера крутились в голове пестрым калейдоскопом. Робот. Пылесос. Полет в трубе. Блокнот, рассыпающийся в пыль. Максу было грустно. Он посмотрел на тумбочку. Там было пусто. Блокнота больше не было. «Звездолет Искатель» совершил свою последнюю посадку. — Пссс! — раздалось из-под кровати. Макс свесился вниз. Из темноты на него смотрели два желтых глаза. — Спишь, напарник? — спросил Шурш, вылезая наружу и отряхиваясь от пыли. — Не сплю, — шепнул Макс. — Думаю. — О чем? О судьбах галактики? — О блокноте, — честно сказал Макс. — Жалко его. Шурш запрыгнул на одеяло и устроился в ногах, свернувшись калачиком. — Не жалей, — сказал домовой. — Вещи уходят. Это нормально. Главное, что остается опыт. И лут. — Лут? — Макс приподнялся на локте. — Какой лут? Мы же ничего не вынесли. Кристалл у тебя, но это твое. Шурш хитро прищурился. Он сунул лапу куда-то в складки своего носка-толстовки.