Сегодня могло бы исполниться 52 года Борису Рыжему, но не могло, конечно, - он неотдели... — 8 сентября 2026 г. в 16:37:59.898
Сегодня могло бы исполниться 52 года Борису Рыжему, но не могло, конечно, - он неотделим от своего короткого и жуткого промежутка между эпохами, от вызывающей трагической юности. Не могу его совершенно читать, у меня в целом нервы крепкие, но именно лиризм Рыжего выбивает меня из седла как ничей. Ну немножко читаю, конечно. * * * Ничего не надо, даже счастья быть любимым, не надо даже тёплого участья, яблони в окне. Ни печали женской, ни печали, горечи, стыда. Рожей — в грязь, и чтоб не поднимали больше никогда. Не вели бухого до кровати. Вот моя строка: без меня отчаливайте, хватит — небо, облака! Жалуйтесь, читайте и жалейте, греясь у огня, вслух читайте, смейтесь, слёзы лейте. Только без меня. Ничего действительно не надо, что ни назови: ни чужого яблоневого сада, ни чужой любви, что тебя поддерживает нежно, уронить боясь. Лучше страшно, лучше безнадежно, лучше рылом в грязь. * * * Господи, это я мая второго дня. — Кто эти идиоты? Это мои друзья. На берегу реки водка и шашлыки, облака и русалки. Э, не рви на куски. На кусочки не рви, мерзостью назови, ад посули посмертно, но не лишай любви високосной весной, слышь меня, основной! — Кто эти мудочёсы? Это — со мной! *** Осыпаются алые клёны, полыхают вдали небеса, солнцем розовым залиты склоны — это я открываю глаза. Где и с кем, и когда это было, только это не я сочинил: ты меня никогда не любила, это я тебя очень любил. Парк осенний стоит одиноко, и к разлуке и к смерти готов. Это что-то задолго до Блока, это мог сочинить Огарёв. Это в той допотопной манере, когда люди сгорали дотла. Что написано, по крайней мере в первых строчках, припомни без зла. Не гляди на меня виновато, я сейчас докурю и усну — полусгнившую изгородь ада по-мальчишески перемахну.