«Топь» Троицкой – роман об иудином племени родных Палестин.
«Топь» Троицкой – роман об иудином племени родных Палестин. Мне нравится, как пишет Валерия Троицкая. Она, безусловно, один из лучших русских прозаиков в данный момент, и пишет о самом важном. Отважно пишет. Занять позицию, из-за которой тебя, скорее всего, уничтожат, — тут, знаете ли, и характер большого художника требуется, который самоубиваться не рад, но отступиться, стать коллективной Яхиной или Быковым (иноагенты) не в состоянии физически. Для настоящего художника паскудный конформизм и сервильность невозможны, даже если очень хочется, если нечем, извиняюсь, за квартиру платить. И Троицкая, выбрав позицию, держит строй. Роман «Топь» — путеводитель по тому, чем при новом капитализме от 19.08.91, после развала страны, стал «Петербург Достоевского». «Топь» — путеводитель и по стране, неназидательное, честное препарирование всех и всего в самообъявивших себя культурным слоем и держателями душ, включая власть, персонажей. Книга заканчивается репликой главной героини: «Иудино племя», — брошенной как раз в их отношении, существ, Родину нашу (не их), да и нас, плебеев, ненавидящих, предавших всё и всех задолго до 24.02.22, до весны 2014-го, с первой чеченской, с осени 1993-го. «Топь» — текст, надежды в котором нет, но парадоксально светлый, потому что на хороших в романе похожим быть хочется, а на плохих, узнаваемых, встречающихся на каждом шагу, на часть самого себя, что уж тут скрывать — небезгрешного, быть похожим не хочется. «Топь» — роман-эпитафия, вскрытие, препарирование всего, чем стала наша российская (её и русской не назовёшь) компрадорская буржуазная культура имени капиталистического реванша, в котором мы варимся, не сдаваясь, погибая, последние адцать лет. И если базис сей не устранить, друзья мои, он — они, эти неживые нелюди и иуды «Топи», — обязательно нас и всё вокруг сварят, погрузят в нечистоты и мрак. «Вы и есть коллективный Шариков, — жёстко и зло произнесла Карина. — Который у страны на шестнадцати аршинах сидит». «И добровольно страну они не оставят, они вцепились в неё мертвой хваткой, будут хитрить, врать, изворачиваться, мимикрировать; круговая порука, тотальная коррупция им в помощь — почти обречённо заключил он» «...С каждой такой поездкой бедный Анатолий Ефимович просил у солдат прощения за своего сына. И возвращался каждый раз, действительно, убитым. И от горя перестал пить». Лирическая героиня, кстати, будто переселилась в новую книгу из «Донецкого моря». Такая же чистая рефлексия, такая же мучительная непорочность души, некий слепок с самого автора, полагаю. Читается легко. Спасибо! #хорошиекниги ✈️ РД в МАХ