Гоголь в Оптиной пустыни

Гоголь в Оптиной пустыни Николай Васильевич Гоголь приезжал в Оптину пустынь трижды — в 1850 и 1851 годах . Но эти поездки были не просто паломничеством. Это была попытка найти то, чего ему так не хватало в миру — живую веру и духовного руководителя. Из письма Гоголя графу А. П. Толстому после первого посещения обители: «Я заезжал по дороге в Оптинскую пустынь и навсегда унес о ней воспоминание. Я думаю, на самой Афонской горе не лучше. Благодать, видимо, там присутствует. Нигде я не видал таких монахов. С каждым из них, мне казалось, беседует все небесное». В Оптину Гоголя направил Иван Киреевский духовный сын преподобного Макария. Он понимал: писателю нужен не просто советчик, а старец, которому можно открыть каждую мысль и услышать «суждение святых отцов» . В обители Гоголь познакомился с послушником Петром Григоровым (будущим монахом Порфирием). О нём писатель говорил с нежностью: «Он славный человек и настоящий христианин; душа его такая детская, светлая, прозрачная! Он вовсе не пасмурный монах... он всегда весел, всегда снисходителен». Именно отцу Порфирию Гоголь передал деньги на молебен — «о благополучном окончании сочинения своего - Мертвых душ - на истинную пользу другим и на спасенье собственной души». Сохранилось письмо Гоголя в Оптину, адресованное иеромонаху Филарету: «Ради Самого Христа - молитесь обо мне, отец Филарет... Путь мой труден, дело мое такого рода, что без ежеминутной, без ежечасной и без явной помощи Божией, не может двинуться мое перо». Есть предание: незадолго до смерти Гоголь сказал близкому другу: «Ах, как я много потерял, как ужасно много потерял... Оттого, что не поступил в монахи. Ах, отчего батюшка Макарий не взял меня к себе в скит?» . Сестра писателя подтверждала: он «мечтал поселиться в Оптиной пустыни». Но старец Макарий не дал благословения. Почему — остаётся тайной. Известно лишь, что после последней поездки в обитель Гоголь вернулся в Москву, а через несколько месяцев, 24 февраля 1852 года, сжёг рукопись второго тома «Мёртвых душ» . Оптина пустынь стала для Гоголя тем местом, где он искал не литературного вдохновения, а спасения. Может быть, поэтому его слова о ней звучат не как отзыв путешественника, а как свидетельство человека, нашедшего - пусть ненадолго - то, что искал всю жизнь. «Вы постарайтесь побывать в этой обители» — писал он Толстому.