В субботней рубрике "Душевные истории" сегодня рассказ Анны не Карениной
В субботней рубрике "Душевные истории" сегодня рассказ Анны не Карениной В кубанскую станицу нельзя приехать просто так, вдвоём или втроём. Это противоречит законам южного гостеприимства и здравого смысла. Нас приехало двенадцать человек. Это небольшая, мобильная армия, способная за один вечер уничтожить поголовье свиней среднего фермерского хозяйства. Мы жарили шашлык, смеялись и рассматривали чёрно-белые фотографии. На старых снимках папа – молодой, статный, глава нашей семьи – строго смотрел в объектив. В нашем детстве педагогика была простой: брата приучали к любви к родине через перекопку целины, а меня – через прополку пятидесяти грядок. Пятьдесят грядок клубники формируют у ребёнка стойкое убеждение, что ад выглядит как зелёный куст, а дьявол ходит в панаме и с тяпкой. Папу мы обожали, но слушались беспрекословно. Между делом болтали о станичных новостях. В детском саду разгул инфекции, дети дрищут, родители вовсю пишут жалобы. А потом рассказали про женщину. Которая подавилась мясом прямо за праздничным столом. И умерла. Мы обсудили эту историю, поохали и снова принялись за шашлык и вино. И тут наш папочка закашлялся. Может, просто поперхнулся. Может, кусок застрял – теперь уже не скажет никто. После инсульта он плохо глотал. Но мы справлялись. А в этот момент все двенадцать человек вспомнили ту женщину из новостей. Нас обуял такой страх, что разум просто отключился. Спасать папу бросились все сразу. Мама тут же нагнула его и давай стучать по спине! Тут же подскочил средний брат – тот самый, который в юности перекапывал целину и накопил в руках силу экскаватора. Он ка-а-ак жахнет! Я от ужаса тоже потеряла рассудок и начала вовсю колотить любимого папеньку кулаками по спине. Били все. Били сильно, с отчаянием и любовью. Каждый удар как бы говорил: «Живи, папа!» Наш уважаемый отец стойко принимал эту помощь. Дыхание открылось. Когда первый шок прошёл, нас накрыл дикий хохот. Мы смеялись до слёз от облегчения. Ага – под видом спасения мы просто коллективно налупили деда за всё! За грядки, за целину, за детские обиды на огород. Папа сидел помятый и растерянный. Но счастливый. И, кажется, твёрдо решил, что больше при нас никогда не будет кашлять.