Когда Михаил умер, Елена не плакала.
Когда Михаил умер, Елена не плакала. Она сидела на кухне, смотрела на остывший чай и слушала, как за стеной соседка шепчет кому-то по телефону: — Внезапно ушёл… Сердце. А ведь всего сорок шесть. На третий день после похорон Елена нашла в шкафу старую тетрадь. Михаил записывал туда всё: размеры досок, цены на бензин, телефоны поставщиков. На последней странице стояла одна цифра: 320 000. Ниже — список фамилий. — Забудь, — сказал его брат. — Ты ему ничего не должна. — Он занимал не у меня, — согласилась Елена. — Но отвечать будет некому. Она устроилась сразу на две работы: утром мыла лестницы в торговом центре, вечером сидела за кассой на заправке. Потом добавилась уборка в маленьком офисе. Она научилась считать сдачу не глядя, спать по четыре часа и радоваться яблоку, которое удалось купить по акции. Долги уходили медленно. Один кредитор плакал, получая деньги. Другой смеялся: — Да бросьте, Елена Сергеевна. Михаил уже на том свете, а вы живому миру цену платите. Но она платила. Через пять лет остался только Виктор Андреевич — бывший начальник Михаила. Именно у него тот занял сто двадцать тысяч на открытие лесопилки. Лесопилка так и не появилась: Михаил купил станок, попал под проверку, влез в новые долги, а потом однажды не проснулся. Елена пришла к Виктору Андреевичу с конвертом. — Здесь всё, — сказала она. Он посмотрел на её руки — красные, потрескавшиеся, в мелких порезах. — Вы думаете, мне нужны эти деньги? — тихо спросил он. — Мне нужно, чтобы вы их взяли. Мужчина долго молчал, затем достал из сарая деревянный крест. Простой, без украшений. — Михаил сделал его из первой партии досок. Сказал: если дело пойдёт, поставит на могиле отца. Не успел. Заберите. И считайте долг возвращённым. Елена покачала головой. — Нет. Я верну всё до последней копейки. Она положила конверт на стол и ушла. Через неделю на могиле Михаила появился новый памятник. Елена выбрала серый камень, без фотографии и длинных речей. Только одна надпись: «Долги отданы. Спи спокойно». Она стояла у могилы до самого вечера. Впервые за пять лет ей не хотелось ни считать, ни оправдываться, ни вспоминать, кому ещё должна. Елена вдруг поняла: всё это время она расплачивалась не только с людьми. Она платила за право перестать злиться на Михаила. За возможность вспоминать его не как человека, оставившего после себя долги, а как того, с кем когда-то смеялась на маленькой кухне. На обратном пути она купила себе пирожное. Самое дорогое. И впервые не стала проверять ценник.