В Верхней Подволоке жизнь текла неспешно, пока у Екатерины Ивановны, после отъезда дете...
В Верхней Подволоке жизнь текла неспешно, пока у Екатерины Ивановны, после отъезда детей и ухода мужа, не поселилось одиночество. Сначала из амбаров по округе стали пропадать вещи: то топор у соседа уведут, то мешок зерна исчезнет. Соседи в один голос твердили: «Катерина, заводи пса! Овчарку или дворнягу злющую». Но у Екатерины была беда — аллергия на шерсть. Выход подсказал случайный старик на рынке, который с хитрым прищуром всучил ей огромного холмогорского гуся. «Борис его зовут, — прошептал торговец. — Характер — сталь, сердце — лев». Борис оправдал имя в первый же день. Он не крякал, а издавал звуки, похожие на утробный рык. Первой пала оборона почтальонши: Борис с шипением атаковал её сумку, вынудив женщину бросать корреспонденцию через калитку. Затем настал черед участкового. Тот пришел с профилактической беседой, но покинул двор в клочьях форменных брюк, позорно спасаясь бегством через забор. После этого Екатерина Ивановна, усмехаясь, прибила на ворота табличку: «Осторожно, гусь!». Деревенские шутили, но заходить лишний раз боялись. Настоящее испытание пришло безлунной ночью. Местный воришка по прозвищу Хромой, уверенный, что гусь — это не собака, легко перемахнул через изгородь. Он прокрался к сараю, как вдруг из темноты раздалось тяжелое хлопанье крыльев. Борис не гоготал. Он действовал как спецназовец: бесшумно настиг Хромого в гуще грядок, вцепившись клювом в голень преступника. Вор взвыл, пытаясь отбиться, но гусь, проявив невиданную тактику, загнал его в угол у самого забора. В короткой, но яростной схватке Борис вырвал из штанов Хромого добротный лоскут ткани, который остался висеть на доске, словно флаг победы. Хромой, бросив добычу, сбежал, но на утро полиция, обнаружив «улику» и приметного хромающего субъекта, быстро раскрыла дело. Слава о гусе-охраннике разлетелась мгновенно. Теперь по утрам у забора Екатерины Ивановны можно было увидеть подношения: кто-то приносил свежую капусту, кто-то — отборную рыбу. Борис же, гордо выпятив грудь, важно расхаживал по двору. Он стал не просто охранником — он стал легендой Верхней Подволоки, а табличка на калитке теперь вызывала у любого прохожего не насмешку, а неподдельное уважение.