КД

Книжная Дама

Книги · 5 ноября 2026 г.

Открыть канал в MAX

- «Дорогой, а давай освежим спальню? Тут всего-то четыре стены».

- «Дорогой, а давай освежим спальню? Тут всего-то четыре стены». В тот момент я еще не знала, что «освежить спальню» на языке ремонтных богов означает «пройти через семь кругов ада, приклеившись к ним спиной». Мой муж, Сергей — человек стальных нервов и высшего технического образования. Я — человек творческий, верящий в интуицию и в то, что «на глаз» — это самая точная измерительная единица. Кризис начался еще в магазине. Мы три часа выбирали между «слоновой костью» и «брызгами шампанского». — Это одно и то же! — вскипел Сережа через сорок пять минут. — Нет! Шампанское — оно с игривым настроением, а слоновая кость — с глубокой тоской по саванне! — парировала я. В итоге купили обои с какими-то геометрическими ромбами, которые, как выяснилось позже, требовали «подбора рисунка». Слово «подбор» в нашей семье теперь приравнено к нецензурному. Утро субботы началось как в фильмах о счастливых людях: мы пили кофе и шутили. Через час кухня превратилась в операционную. Пол был застелен газетами за 2014 год, а клей разведен в ведре с такой тщательностью, будто Сережа готовил сыворотку суперсолдата. — Нужно мазать только стену! — авторитетно заявил он. — В интернете сказано, что и стену, и обои! Для надежности! — возразила я. — Твой интернет погубит цивилизацию. Читай инструкцию! — Инструкции пишут для тех, у кого нет воображения! Первый кусок лег почти идеально. Мы даже обнялись. «Мы — команда!» — прошептала я. Это была последняя минута мира. Второй кусок отказался стыковаться с первым. Ромбики на стыке решили устроить дискотеку: один ушел вверх, другой — в бок. — Тяни его влево! — кричал Сережа, стоя на стремянке и прижимая полотно головой. — Я тяну! Он не тянется! Он бумажный, а не резиновый! — У тебя просто руки не из того плеча растут в плане геометрии! — Ах, так?! А у тебя... а у тебя чертежи вместо сердца! В какой-то момент я поняла, что стою в луже клея, мои волосы напоминают кокон шелкопряда, а на щеке красуется кусок газеты с заголовком «Рекордный урожай свёклы». Сергей в это время пытался выгнать пузырь воздуха из-под обоев с таким остервенением, будто это был демон, вселившийся в нашу квартиру. — Пузырь идет на меня! Перехватывай! — командовал он. — Лови его шпателем! Через секунду раздался звук... Хруст. Шпатель прорвал мокрый флизелин. Наступила тишина. Такая тишина бывает перед взрывом сверхновой. — Всё, — тихо сказал Сережа. — Я подаю на развод. Забирай кота, забирай машину, я ухожу жить в гараж. Там стены из голого кирпича, и они меня не предадут. — Иди! — крикнула я, вытирая слезы рукавом, к которому приклеился обрезок плинтуса. — В гараже тебе и место! Там как раз ромбики не надо подбирать! Мы разошлись по разным комнатам. Я сидела в ванной и думала, как буду делить коллекцию кактусов. Стало ужасно жалко: и кактусы, и мужа, и даже эти дурацкие ромбики. Через десять минут в ванную просунулась голова Сережи. Он был весь в белых пятнах клея, а к его футболке намертво прилипла нитка от валика. — Слушай, — хмуро сказал он. — Там в спальне... один ромб на стыке получился с тремя углами. Пойдем посмотрим, это вообще законно с точки зрения математики? Мы зашли в комнату. На стене красовалось нечто, напоминающее творчество Пикассо в период тяжелой депрессии. И тут мы начали смеяться. До икоты. До колик. Мы стояли посреди хаоса, среди пустых рулонов и липких ведер, и хохотали над тем, как две взрослые личности с высшим образованием чуть не разрушили брак из-за прессованной бумаги. Обои мы доклеили к полуночи. Криво? Немного. Зато каждый раз, глядя на тот самый «трехгранный ромб» у шкафа, мы вспоминаем, что наша любовь гораздо прочнее любого обойного клея.