Первыми словами мамы, когда я тихонько вернулся с улицы и закрыл дверь в квартиру, были...
Первыми словами мамы, когда я тихонько вернулся с улицы и закрыл дверь в квартиру, были: «Бог ты мой. Ну и Чудовище». Она, присев на небольшой стульчик возле зеркала, поочередно переводила взгляд то на меня, то на нечто, которое я принес с улицы. Нечто тихо сопело и, прижавшись к моей ноге, слабо подрагивало от холода. Этим «нечто» оказался пёс. Обычный, безродный «дворянин». Кирпичного цвета с черными подпалинами, словно его и правда лизнул огонь, с желтыми глазами, так не характерными для собаки, и вытянутой нижней челюстью, из-за чего клыки пса упирались в нос. Грязная шерсть торчала колом, левый бок был ободран, так еще и правая лапа была поджата, словно кто-то перебил её палкой. Пес тихо сопел, смотря на маму. Тихо сопел и я, трогая грязную голову пса пальцами. - Мам… Можно его оставить? – робко спросил я. Мама грустно улыбнулась, посмотрела на Чудовище и покачала головой. - Нет… - Но, почему?! – пес вздрогнул, услышав мой крик. – Я сам буду с ним гулять. Буду еду ему готовить. - Самим есть нечего, еще и Чудовище это, - вздохнула мама. – Отведи обратно, где взял. - Нет! – снова закричал я, прижимая напуганного пса к себе. – Он мой. Он… такой же, как я. - Сынок, ну глупости-то не говори. - Буду говорить. Я – калека и он калека. А двум калекам легче. - Какой ты калека, глупыш? – улыбнулась мама, опускаясь передо мной на колени. - Такой… - слова, как обычно, застряли в горле, и я в который раз не смог сказать то, что думаю. – За-зааика. - Отец будет против. Ты знаешь, как он к собакам относится. Тем более, к бродячим, - не сдавалась мама. Правда она замолчала, когда Чудовище поднял морду и осторожно лизнул её руку. - Видишь. Ты ему нравишься. И папе он понравится. Он хороший. Правда, - слезы текли по моим щекам, оставляя грязные дорожки. - Если отец скажет «нет», то я ничего не смогу сделать, - вздохнула мама, посмотрев на Чудовище. – А такое Чудовище мало кому понравится. - Понравится. Увидишь. Пожалуйста! – я сжал кулаки и перешел к главным аргументам. – Я буду пылесосить каждый день. И посуду мыть. И если он накакает на полу, я сам уберу. Все буду убирать. - Помой его сначала, горе ты мое, луковое. А то он и правда - Чудовище, - улыбнулась мама и отправилась на кухню. А я, не веря своим ушам, посмотрел на пса, в глазах которого заблестела надежда. Конечно, когда папа вернулся с работы, я потратил два часа уговаривая его оставить Чудовище. Отец, хмуро посмотрел на свернувшегося у его ног мокрого пса, потом перевел взгляд на зареванного меня и коротко кивнул. Он еще о чем-то говорил на кухне с мамой, а когда я зашел, чтобы взять кусочек жареной курицы для Чудовища, то увидел, что у мамы в глазах слезы. Но она быстро вытерла их, улыбнулась и превратилась в ту маму, которую я знал и любил. Однако наша жизнь с Чудовищем только начиналась… Поначалу он пугал всех, кто приходил к нам в гости. Пугал бабушек-соседок у подъезда. Пугал моих друзей и других ребят со двора. И, наверное, только я не видел в Чудовище ничего чудовищного. Да, он был не таким, как большинство собак. Да, у него были пронзительные, желтые глазищи и кривые зубы, торчащие изо рта. Но я полюбил его сразу, как увидел, когда он подошел ко мне, шатающийся от холода и голода на улице той далекой зимой. Повзрослев, я брал пару раз собак с улицы, но таких умных, как Чудовище больше не встречал. Он словно был благодарен за то, что его приняли в семью и вел себя всегда тихо и порядочно. Он не лаял ночами, услышав чей-то вой вдалеке. Не гадил, не клянчил еду, и всегда ел то, что ему давали. Но больше всего на свете Чудовище любил огурцы. Его желтые глазищи сразу загорались каким-то сверхъестественным блеском, когда мама делала салат из огурцов и помидоров. Он неподвижно сидел под столом и ждал того момента, когда один кусочек случ Показать полностью...