Однажды на фестивале "Звездная ночь в Ивановке" я присутствовал на концерте тамбовского...
Однажды на фестивале "Звездная ночь в Ивановке" я присутствовал на концерте тамбовского гитариста Александра Сидорова. Вышел на сцену пожилой, невзрачно одетый человек. В руках держал старенькую электрогитару. И начал играть... Он просто разорвал в клочья весь зал! Это была фантастическая музыка... Баллада о старом гитаристе Посвящается гитаристу Александру Сидорову из Тамбова В усадьбе тихой, в Ивановке светлой, Где гений музыки жив до сих пор, Сцена, хранящая тайны заветные, Свой продолжает немой разговор. Она повидала цыганские пляски, Их звонкий гомон и пестрый наряд, И классики строгие, нежные краски, И скрипок плачущий, трепетный ряд. Она выдыхала и смех, и волненье, И помнила каждый аккорд, каждый взгляд. Здесь каждое выступленье – мгновенье, Которое в памяти годы хранят. И вот в этот вечер, на эти подмостки Шагнул вдохновенно артист-пилигрим, Стирая сомненья, пустые наброски, Чтоб звук его в зале стал вечно живым. Свободный художник, одетый неброско, Он вышел, как мастер, что сценой любим. Душа его в музыку врезалась хлестко, И зал заворожено следовал с ним. Гитара в руках — шесть натянутых струн, Свидетель дорог, по которым он шел, И каждый, в ком пыл еще молод и юн, В нежданной мелодии что-то нашел. Он не говорил. Он лишь пальцы вознес, Коснулся ладов, и гитара запела. И звук этот, чистый, как шепот берез, В душе пробудил то, что тайно болело. Казалось, не пальцы, а сердце само Касается струн, изливая печали, И радость, и грусть – все, что было дано, Что в жизни его безнадежно кричало. То плакала скрипка, то флейты мотив, То буря рождалась, гремела грозою. И зал, свои души ему посвятив, Следил за волшебной его ворожбою. Не музыка – магия лилась рекой, Сплеталась в узор, становилась живая. И каждый в той музыке видел покой, И каждый терялся, свой мир обретая. Он рвал тишину, он баюкал ее, Гитара дышала, страдала, смеялась. И зал был захвачен, попав в забытье, Ведь магия с каждым аккордом рождалась.. ..И стихла последняя, тонкая нота, Растаяв, как эхо, в прозрачном мирке. И замерло время. И кончилась квота На чудо, что билось в звенящей строке. Секунда, другая... И словно очнувшись, От чар колдовских, от пленительных грез, Весь зал поднялся, рукоплеском рванулся К артисту, что магию в дар им принес. Восторга в сердцах – океан безмятежный! Овация эта была не простой: То крик благодарности, искренний, нежный, За мир, сотворенный его красотой.