СЕРИЯ 4. — 14 сентября 2026 г. в 09:00:01.528
СЕРИЯ 4. НЕ ПОТОМУ ЧТО БАБУШКА ПЛОХАЯ Кристина хотела прослушать запись немедленно, но Евгения остановила её. Арина сидела в двух метрах и делала вид, что рисует, хотя карандаш давно застыл над листом. Взрослые снова забыли, насколько хорошо дети слышат то, что от них пытаются спрятать. Они дождались вечера. Арина уснула в комнате Евгении, обняв старую плюшевую собаку Кристины, которую нашли на антресолях. Только после этого дочь снова включила телефон. Голос Олеси звучал немного увереннее, чем на первой записи. «Я боюсь не потому, что мама плохая. Это будет проще всего сказать, но неправда. Она умеет заботиться. Когда Арина маленькая болела, мама ночами сидела рядом. Она всегда купит лучшее, найдёт врача, проверит уроки. С ней ребёнок будет накормлен, одет и вовремя ляжет спать». Кристина бросила на мать короткий взгляд. Запись продолжалась. «Я боюсь другого. Возле мамы я всю жизнь училась угадывать правильный ответ. Если она спрашивала, нравится ли платье, надо было понять, нравится ли оно ей. Если я хотела бросить мед университет, она не кричала. Она просто неделю разговаривала со мной так, будто я ум@рла. Потом я научилась врать заранее, чтобы не видеть это лицо». Олеся кашлянула, долго молчала. «Крис знает, что Арина боится ошибаться. Мы с ней это уже разгребали. Не хочу, чтобы после меня она решила: теперь надо стать удобной, потому что бабушка и так много пережила». Евгения выключила запись сама. — Этого недостаточно, чтобы объявить Нелли плохой опекуншей. — Я знаю. Кристина произнесла это без раздражения. На следующий день они дали послушать записи Нелли Павловне. Она приехала к Евгении и отказалась снимать пальто, будто заранее собиралась уйти через пять минут. Но после первых слов дочери села. Запись дослушала полностью. Ни разу не перебила. Когда экран погас, Нелли спросила, есть ли ещё. Было. В следующем сообщении Олеся обращалась уже к Кристине. Просила не воевать с её матерью и не пытаться доказать, что любит Арину сильнее. «Если мама сможет услышать её, пусть общаются. Она бабушка, и Арина её любит, даже когда боится. Только не отдавай ребёнка сразу потому, что так проще по документам. Дай ей время». Кристина плакала молча. Нелли сидела неподвижно. Потом поднялась и подошла к окну. — Она действительно меня боялась? Кристина могла бы ответить жёстко. Ещё неделю назад именно так и сделала бы. Но сейчас сказала: — Иногда. И очень сильно хотела, чтобы вы ею гордились. Нелли долго смотрела во двор. — Я ею гордилась. — Вы ей говорили? Ответа не было. Через несколько минут Нелли попросила переслать записи. У двери неожиданно остановилась. — А что именно Кристина знает про Арину, чего не знаю я? Евгения уже слышала эту фразу в записи и тоже думала о ней. Кристина выглядела растерянной. — Не понимаю. Ничего такого особенного. Из детской комнаты вышла Арина. Она стояла босиком на пороге и смотрела на бабушку. Нелли присела перед ней. — Арин, можно я завтра заберу тебя после школы? Мы никуда не поедем. Просто погуляем. Девочка подумала и кивнула. Нелли уже собиралась уходить, когда Арина вдруг спросила: — Бабушка, ты маме простила, что она меня родила? Все трое взрослых замерли. Нелли медленно выпрямилась. — Кто тебе такое сказал? Арина пожала плечами. — Мама. И Кристина наконец вспомнила разговор, который произошёл почти восемь лет назад. Тот самый, о котором Олеся просила никогда не рассказывать своей матери.