Некрасивая Фрося — 22 сентября 2026 г. в 07:05:01.198
Некрасивая Фрося Последние комья земли с глухим стуком упали на сосновый гроб. Стояла та осенняя, сырая тишина, что бывает только на деревенских кладбищах после похорон. Василий не вытирал слёз. Горячие капли текли по обветренным щекам, впитывались в воротник потрёпанной телогрейки. Односельчане, постояв минуту-другую в почтительном молчании, начали расходиться: кто к машинам на окраине погоста, кто пешком по разбитой дороге к деревне. Похоронили Алевтину Петровну, мать Василия. Семьдесят пять лет — возраст приличный, но для сына она навсегда осталась той самой, что будила его в школу, отпаивала малиновым чаем при простуде и всегда ждала, не тушив свет на крыльце, как бы поздно он ни вернулся.Василий оставался у свежей могилы, пока тяжёлая рука не легла на его плечо. – Всё, Вась, пошли. Сколько не стой, не вернётся она больше, – голос у деда Мирона был хриплый, пропитанный махоркой и годами. – Отпели, проводили как положено. Теперь тебе самому с домом управляться. Негоже мужику в сорок с хвостом одному куковать. Василий кивнул, не глядя, и позволил старику отвести его от могилы. Пошли медленно, дед припадал на левую ногу — старая фронтовая рана осенью всегда ныла. – Мать твоя, царствие ей небесное, постоянно говаривала: «Женись, Васенька». А ты ее не слушал. Теперь вот один остался. Братья твои… – дед Мирон махнул рукой, не договорив. Старший, Алексей, ещё в девяностых в Чечне сгинул, среднего, Петра, три года назад фура на трассе под Калугой насмерть сбила. – Дом большой, хозяйство — коровы, свиньи, птица. Одному не под силу. Да и не для одного такой домина строился. – Знаю, дед, знаю, – пробормотал Василий, спотыкаясь о корень старой берёзы. – Думаю уже. – Думай быстрее, а то думать-то поздно будет, всех баб разберут. А хороший мужик, работящий, не пьющий — редкость нынче. Только глаза раскрой пошире. ❤️ - нравится 💔 - не очень