СЕРИЯ 7. ПЕРВАЯ ПРОБА
СЕРИЯ 7. ПЕРВАЯ ПРОБА Текст Лида распечатала дома и почему-то спрятала между квитанциями, словно занималась чем-то незаконным. Проба была в понедельник в семь, рабочий день заканчивался в шесть, но костюмерный цех никогда не жил по часам. В половине шестого у молодого актёра лопнули брюки, потом привезли ткань не того оттенка, и Лида уже почти решила, что никуда не пойдёт. Зоя забрала у неё брюки. — Иди. Я закончу. — Там ещё ткань надо вернуть поставщику, и на завтра две примерки. — Я умею звонить поставщику и знаю, где лежат булавки. За восемнадцать лет чему-то научилась. Дом актёра находился через две улицы. Лида пришла за пять минут до начала и сразу почувствовала себя человеком, который перепутал дверь. В коридоре сидели девушки лет двадцати пяти, несколько мужчин, две женщины примерно её возраста. У многих были папки, профессиональные фотографии, кто-то разминал губы. Лида пришла прямо с работы, с белой ниткой на рукаве и портновским мелком в сумке. Когда назвали её фамилию, она вошла в зал. За столом сидели режиссёр и помощница. — Расскажите об опыте. — Четыре спектакля в областном театре. — До этого где играли? — Нигде. Я заведую костюмерным цехом. Режиссёр поднял глаза. — То есть четыре спектакля появились как замена? — Да. Травмировалась актриса, я знала текст, так получилось. Она прочитала отрывок. В середине сбилась, но продолжила. Потом её попросили импровизировать, и через десять минут всё закончилось стандартным «мы сообщим». На улице Лида почувствовала странное облегчение. Она пришла, прочитала и не убежала. Даже если не возьмут, уже хорошо. Ответ пришёл утром. Не взяли. Через неделю Роман принёс ещё одно объявление. — Даже не начинай. Один раз хватило. — Там роль женщины сорока пяти, ты подходишь по возрасту и типажу. — Мне сорок два. — На сцене простят. На второй пробе Лиду остановили через три минуты: режиссёр объяснил, что она слишком театральна для камеры. На третьей слушали дольше, а потом мужчина за столом спросил, сколько ей лет и давно ли она играет. — Получается, начинаю только сейчас. Он отложил лист. — Вы интересная, но для начинающей актрисы возраст уже сложный, а для профессиональной пока слишком мало опыта. На вашем месте я бы не строил больших ожиданий. На улице Лида впервые почувствовала себя не смелой и не поздно начавшей, а просто глупой. В театре её ждали сорок два костюма к новой постановке и восемнадцать лет профессии, в которой она действительно умела всё. Вечером она написала Роману, что больше никаких проб не будет. Он не ответил. Зато утром Павел Михайлович вызвал её к себе. На столе лежало объявление о наборе в независимую труппу. — Это твоё? — Нет. — Моё тоже нет. Значит, кто-то очень хочет, чтобы ты всё-таки прочитала. Лида даже не потянулась за листом. — Я уже решила, что хватит. Павел Михайлович усмехнулся. — Вот поэтому и прочитай.