» Разорвал эти гнилые звенья«
» Разорвал эти гнилые звенья« Я разорвал эти звенья, сломал систему, Как будто стёр печать, что держали меня в тени. Пусть злые ветры шепчут, что я не имел права, Но я шёл сквозь грозу — и вышел из бури живым. Их законы тонут в обратной волне, как корабли, А я держу горизонт, даже если небо в трещинах. Эта система была клеткой, теперь — просто пепел, И каждый мой шаг — как молитва против цепей. Я разорвал эти звенья, сломал систему, Больше не играю по их правилам — я сменил игру. Обратная волна смывает всё, что было раньше, Я сам выбираю, куда ведёт эта дорога. Не жду одобрения, не ищу чужих оценок, Моя правда звучит громче, чем их пустые советы. Пусть рушится то, что душило, пусть горит старое, Я строю новое — прямо здесь, прямо сейчас. Я разорвал эти звенья, сломал систему, Все платы перегорели — тишина в эфире. Их схемы рассыпаются, как старые чертежи, Я больше не часть этого механизма, не деталь в игре. Пусть бумеранг летит туда, где строили стены, А я строю маршрут там, где небо открыто. Обратная волна смывает чужие правила, Теперь мой бит — единственный, что звучит внутри. Я разорвал эти звенья, сломал систему, Все платы перегорели — помехи больше не держат. От Донбасса до Прохоровки — каждый шаг был как ток, Но я шёл, даже когда всё мигало красным светом. Они ставили барьеры, как предохранители, А я шёл сквозь короткие замыкания и грозы. Теперь в этой тишине слышно только мой голос, И каждый мой куплет — как искра в темноте. Я разорвал эти звенья, сломал систему, Все платы перегорели — нет сигнала, нет сети. Больше не жду их команд, не смотрю на их экраны, Мой маршрут — по памяти, мой ритм — из груди. Не нужно схем и кодов, не нужно чужих разрешений, Я сам включаю свет там, где раньше была темнота. Эта система сгорела, и я не буду её чинить, Потому что строю своё — прямо здесь, прямо Я разорвал эти звенья, сломал систему, Все платы перегорели — помехи больше не держат. Пусть их бумеранг летит туда, где строили стены, А я строю дом там, где небо открыто. Знаю, мама молилась, чтобы я шёл без падений, Её вера была крепче любых запретов и схем. Семья — мой щит, моя правда, мой главный закон, Ради них я прошёл сквозь любой шторм и дым. Обратная волна смывает чужое, пустое, Оставляя только то, что по-настоящему свято: Тёплый свет в окне, голос дочки, руки мамы — Вот моя система. Вот мой единственный маршрут. Я разорвал эти звенья, сломал систему, Все платы перегорели — в городе гаснут огни. Но у меня в доме свет не гаснет никогда, Потому что там ждут, потому что там любят меня. Мама скажет: «Ты вернулся», и сразу станет тише, Как будто все тревоги рассыпаются в пыль. Дочка подбежит — и весь этот холод растает, В её смехе столько тепла, что хватит на сто зим. Не нужно больше схем, не нужно чужих кодов, Мой самый верный компас — это их глаза. Система сгорела, но семья — это навсегда, И ради этого я прошёл все эти дороги до конца. Я разорвал эти звенья, сломал систему, Все платы перегорели — тишина в эфире. Но в сердце — ровный свет, он не гаснет ни на миг, Его зажигает мама, его греет семья. Не жду чужих команд, не смотрю на чужие экраны, Мой маршрут простой: домой, к тем, кто верит в меня. Эта система рухнула, и я не буду её чинить, Потому что строю своё — для мамы, для семьи. Я разорвал эти звенья, сломал систему, Все платы перегорели — помехи больше не держат. Пусть их бумеранг летит туда, где строили стены, А я строю дом там, где небо открыто. Их волны били в грудь, но я стоял на камне, Вышел из круга, где все шли по чужим чертежам. От Донбасса до Прохоровки — каждый шаг был как ток, Но я шёл, даже когда всё мигало красным светом. Знаю, мама молилась, чтобы я шёл без падений, Её вера была крепче любых запретов и схем. Дочка подбежит — и весь этот холод растает, В её смехе столько тепла, что хватит на сто зим. Не нужно схем и кодов, не нужно чужих разрешений, Мой самый верный компас — это их глаза. Система сгорела, и я не буду её чинить,