*(Выходит на сцену. В руках — картонный меч, обернутый фольгой. На голове — корона из с...
*(Выходит на сцену. В руках — картонный меч, обернутый фольгой. На голове — корона из скотча и офисного степлера. Поправляет её, она сползает на глаза)* Всем привет. Сегодня в моем личном календаре красный день. День, когда я решил покорить мир. Мне двадцать пять. Я программист. У меня выслуга 28 лет в отделе «Выживание в опенспейсе». И сегодня утром я проснулся не от будильника. Меня разбудил звук фанфар в собственной голове. Я встал. Подошел к зеркалу. Посмотрел на свои синяки под глазами, которые уже можно сдавать в багаж в Шереметьево. И сказал: — Так, Станислав. Хватит. Сегодня мы не пишем легаси. Сегодня мы переписываем историю. План был гениальным. Как швейцарские часы, собранные на коленке. Пункт первый: Мировое господство. Пункт второй: Обед. Пункт третий: Свергнуть тимлида. Ну, или хотя бы заставить его перестать говорить «надо синхронизироваться». Я зашел на кухню. Открыл холодильник. Там лежала пельменина. Одинокая. Слепая. Лежит на тарелке, как последний солдат проигравшей армии. Я посмотрел на нее. Она посмотрела на меня. — Ты, — сказал я пельменине. — Ты будешь моей правой рукой. Министром пропаганды. Мы захватим этот город. Пельменина молчала. В ней было больше воли к победе, чем во мне после трех созвонов подряд. Я сварил её. Диктаторы всегда начинают с предателей. Выхожу из подъезда. Солнце бьет в глаза. Асфальт мокрый, блестит как тронный зал. Я иду. Походка победителя. Плечи расправлены. Взгляд орлиный. Вижу голубя. Голубь смотрит на меня. Ковыляет враскоряку, потому что у него вывихнута лапка, но смотрит с вызовом. Я остановился. Достал из кармана семечку. Это был знак мира. Или взятка электорату. — Мы с тобой одной крови, — прошептал я. — Ты правишь небом, я — серверами. Голубь посмотрел на семечку. Потом на меня. Нагадил мне на ботинок и улетел. Первое покушение. Отбито. Ботинок — это просто сопутствующий ущерб. Прихожу в офис. Мой тронный зал. Опенспейс. Сажусь за комп. Открываю IDE. В голове — план захвата Вселенной. Глобальные переменные, нейросети, которые будут писать стихи, приложение, которое будет гладить кота по фотографии. Пишу первую строчку кода. `import world_domination as wd` Нажимаю «Выполнить». Компилятор выдает ошибку. `ModuleNotFoundError: No module named 'world_domination'`. Серьезно? Даже в Питоне нет готового модуля для захвата мира? Что за кустарщина! Пришлось писать свой. Пять минут кодинга. Десять минут. Тридцать. Я смотрю в монитор. На экране — 15 вкладок браузера. В одной — документация по Python. В остальных — мемы с котами, которые ведут себя как Гитлер, и рецепт шарлотки. Мой план по порабощению человечества уткнулся в вопрос: «А класть ли в шарлотку корицу?». Я — тряпка. Наполеон бы не спрашивал про корицу. Наполеон бы её реквизировал. Самое страшное в попытке покорить мир — это обед. Я спустился в столовую. Встал на раздачу. Передо мной — борщ. Я посмотрел в тарелку. Борщ посмотрел в меня. Красное, густое, кипящее море. Я занес ложку. — Сегодня, — говорю я борщу, — падет последний оплот сопротивления. Опускаю ложку. И тут звонит мама. — Сынок, ты покушал? Ты там в своем компьютере не забыл, как люди выглядят? Надень шапку, на улице ветер. Я стою с ложкой наперевес. В одной руке — судьба мира, в другой — телефон. — Да, мам... Шапку надел... Нет, я не ем один... Тут коллеги... Положил трубку. Посмотрел на борщ. Какой мир? Какое господство? Мама волнуется. Если я умру от цинги, кто будет платить за квартиру? Я съел борщ. Как простой смертный. Без пафоса. С майонезом. После обеда — самое дно. Сиеста тирана. Организм сказал: «Ты хотел захватить мир? Ок. Начни с завоевания дивана. На 15 минут». Я прилег прямо в переговорке. Проснулся от того, что на меня сверху положили ноутбук и закрыли крышкой. Коллеги подумали, что это бесхозное имущество. Я лежал, придавленный Макбуком, и думал о тщетности бытия. Наполеон тоже, говорят, на стуле спал. Но он не просыпался от уведомления в Телеграме: «Коллеги, а где макет?»