"Ты стала обузой. Больная жена мне не нужна": не скрывая презрения, выпалил муж. Я запл...
"Ты стала обузой. Больная жена мне не нужна": не скрывая презрения, выпалил муж. Я заплакала и чуть не лишилась чувств Когда Андрей вошёл в палату, я обрадовалась. За окном шел мокрый снег, мартовский, серый, липкий. В палате пахло лекарствами. Я лежала под тонким одеялом, прижимая ладонь к боку, и старалась не думать о завтрашней операции. На тумбочке стоял стакан воды, который я так и не выпила. Рядом лежал телефон. Когда дверь открылась, я подняла голову. — Андрюша… Он вошел и даже не улыбнулся. В одной руке держал телефон. На лице у него было такое выражение, будто он пришел не к женщине, которую два года называл своей, а в налоговую инспекцию. — Привет, — сказал он. — Ты наконец приехал. — Ну да. Он остался стоять у двери. Не подошел, не спросил, как я себя чувствую, не принес ничего. Даже не посмотрел на капельницу возле моей кровати. — Я уже думала, ты не придешь, — сказала я. — Врач говорил, что перед операцией желательно, чтобы кто-нибудь побыл рядом. — Я ненадолго. — Садись. Вон стул. Андрей посмотрел на стул, потом на меня. — Катя, я долго думал. От этих слов у меня внутри все неприятно сжалось. — О чем? Он тяжело вздохнул. — Нам надо расстаться. Я не сразу поняла. — Что? — Я говорю, нам надо разойтись. Я смотрела на него и ждала, что он сейчас усмехнется, скажет, что пошутил. Но он молчал. — Из-за чего? — спросила я. — Из-за всего. — Андрей, у меня завтра операция. — Я знаю. — Так ты поэтому пришел? — Да. Он сказал это настолько спокойно, что я почувствовала холод сильнее, чем от снега за окном. — Я долго думал, Катя. Ты стала обузой. Больная жена мне не нужна. Я даже приподнялась на локте. — Ты в своем уме? Ты меня бросаешь, когда мне нужна поддержка. — Мне плевать. Я все сказал. Квартира моя, вещи соберешь, когда выпишешься. А я себе бизнес леди или фотомодель найду. Соседка по койке, пожилая женщина в вязаной кофте, отвернулась к стене. Она явно слышала каждое слово, но делала вид, что спит. — Ты сейчас серьезно? — спросила я. — А похоже, что я шучу? — Я думала, ты пришел меня поддержать. — Катя, ну не начинай. — Не начинай что? — Вот эти слезы, упреки… — Ты пришел в больницу, где мне завтра будут делать операцию, чтобы сообщить, что бросаешь меня? — А когда мне было сказать? После операции? Тогда ты бы опять сказала, что я воспользовался моментом. — Ты и сейчас им воспользовался! Андрей поморщился. — Не кричи. — Я не кричу. Мне хотелось встать, схватить его за куртку и заставить объяснить, как можно выбросить из жизни два года. Но тело было слабым, бок болел, а голова кружилась. — Ты ведь говорил, что мы семья, — прошептала я. — Я говорил много чего. — Ты говорил, что мы поженимся. — Ну не получилось. — Почему? Он посмотрел на меня почти раздраженно. — Потому что жизнь меняется. Я горько усмехнулась. — Нет, Андрей. Это не жизнь меняется. Это ты наконец перестал притворяться. Он отвернулся. — Я не собираюсь возиться с больной женщиной. Слова ударили сильнее, чем пощечина. Я замолчала. Андрей, видимо, решил, что теперь можно договорить все до конца. — У меня работа, свои проблемы. Мне еще тебя по больницам возить, лекарства покупать… Ты думаешь, это все бесплатно? — Мне не нужны твои деньги. — А что тебе нужно? Чтобы я рядом сидел и за руку держал? — Да, Андрей. Иногда именно это и нужно. Он посмотрел на меня с недоумением, словно я попросила его подарить мне машину. — Я не умею вот это все. — Что именно? — Сопли, слезы, больницы. — Ты не умеешь быть человеком? — Я не обязан портить себе жизнь. Я закрыла глаза. На ресницах выступили слезы, но я не хотела, чтобы он их видел. — Когда мне уходить? — Как выпишут, так и собирайся. — А если мне нельзя будет поднимать тяжести? — Позвонишь кому-нибудь. — Кому? — Не знаю. Подруге.