Как святой Паисий Святогорец выгнал «гулящую» из храма — и вскоре молил Бога о прощении
Как святой Паисий Святогорец выгнал «гулящую» из храма — и вскоре молил Бога о прощении Вот ещё один случай, происшедший с отцом Паисием в то время, когда он жил в монастыре Стомион. В монастырь часто приходила бывшая одноклассница отца Паисия по коницкой школе. Все в городе знали, что в юности она пошла по скользкой дорожке. Но в последние месяцы она зачастила в Стомион и начала советоваться с отцом Паисием, и не просто советоваться, а всем своим видом показывать, что выполняет его советы и изменила свою жизнь. Но как-то раз знающие люди открыли отцу Паисию на неё глаза и порассказали: «Ты, видно, отец, думаешь, что она исправилась? Да как бы не так! Как была гулящая, так и осталась. Сюда-то она, конечно, и свечки приносит, и ладан приносит, и сидит тут такая в платочке, ручки сложит, кивает, тебя слушает. А в Коницу спустится — аж пятки у неё горят, бегом к казармам. И под утро возвращается — то с одним офицером, то с другим офицером, то с пятым, то с двадцатым… А ты тут ничего не знаешь и говоришь „исправилась“». И вот вскоре эта женщина опять пришла в монастырь. Увидев, как она прикладывается к иконам в храме, отец Паисий в гневе закричал на неё: «Пошла отсюда вон! От тебя уже вся Коница провоняла!..» Женщина заплакала и ушла. А сам отец Паисий очень скоро почувствовал необыкновенно сильную блудную брань. «Что же такое происходит? — растерялся он. — Такое искушение и так сильно борет меня впервые. Но почему? Отчего?» Причину найти он не мог. Стал молиться, но чем больше молился, тем сильнее и невыносимее жгло его искушение. И вот, не зная, что ему делать, отец Паисий взял острый топор и несколько раз ударил себя по верхней части левой ступни. Он думал, что боль пересилит блудное разжжение. Да только где там! В разрубленном ботинке хлюпала кровь, ноге было очень больно, однако терпеть плотское искушение при этом совсем уже не было сил. Тогда он вышел из монастыря и, хватаясь за деревья и кусты, на одной ноге поковылял в гору. «Пусть меня лучше медведи сожрут, чем блуд», — повторял он. Далеко он, понятное дело, уковылять не мог, в изнеможении упал на землю и начал с болью душевной и телесной просить у Бога освободить его от плотской брани. И тут на ум ему пришёл образ бывшей одноклассницы и безжалостные слова, которые он ей сказал. Тут-то он и понял, что ничто иное как осуждение и отсутствие сострадания к человеку стали причиной обрушившегося на него искушения. «Господи мой, Боже! — в сокрушении взмолился он. — Я ведь пережил этот ад совсем ненадолго — и то не нашёл в себе сил его выдержать. Но она-то, несчастная, живёт в этом адском огне ежедневно и ежечасно. Прости меня, Господи, за то, что я её осудил!» Как только он сказал Богу эти исполненные глубокого покаяния и евангельской любви слова, блудное разжжение исчезло, словно его и не было. А преподобный почувствовал, как его словно омывает некая божественная прохлада. А рассказывал об этом преподобный старец всего двум-трём людям, да и то — по большому секрету, всё равно как на исповеди, и, конечно же, не для того, чтобы показать кому-то способ борьбы с плотским искушением, который сам он, имея мудрование мученика Христова, применил к себе, — нет. Рассказывал он об этом для того лишь, чтобы показать, как осуждение способно сорвать с человека покров благодати Божией, а ещё — чтобы стало понятно, насколько уязвимым без этого покрова становится для разжжённых стрел лукавого осуждающий ближнего и не сострадающий ему человек. Из "Жития преподобного Паисия Святогорца", М., Орфограф, 2021 стр.222-225