Он – твердыня моя
Он – твердыня моя 15 октября. «И понудил Иисус учеников Своих войти в лодку и отправиться прежде Него на другую сторону» (Мф. 14:22) Вероятно, такое повеление Спасителя показалось ученикам странным. Привыкшие всегда быть с Иисусом, имея возможность постоянно делиться с ним мыслями, поверять Ему свои заботы и сомнения, они, быть может, и не сознавали, насколько тяжело будет им лишиться Его присутствия. Ученики испытали на себе уже не раз нежную заботливость Спасителя, но они еще не сумели оценить ее по достоинству. Так и мы обыкновенно не ценим то счастье, которым пользуемся постоянно. И тут Господь избрал ночную тьму, чтобы тронуть сердца, которые остались равнодушны при радостном свете солнца. Теперь, среди бури, им предстояло испытать весь ужас одиночества, всю бездну человеческого бессилия, и они должны были постигнуть наконец, что избавление может прийти только от Господа, что Он один должен преобладать в наших сердцах и господствовать над нами. И Он, знающий все, что их ожидало, посылает их, одинокими, во тьме ночной, в бурю, не из равнодушия или беспечности, но от полноты Своей любви, имея в виду их благо. Однако Он же сказал: «И когда выведет Своих овец, идет перед ними» (Ин. 10:4). Как же согласовать это обещание с тем, что происходило с апостолами в четвертую стражу ночи? Его обещания никогда нас не обманут, но Его мера и наша очень различны. Господь очень близок к Нам и тогда, когда мы Его не видим. Посылает ли Он тебя одного, среди мрака и неизвестности, внимаешь ли ты этому голосу, не зная, почему ты послан, не понимая ничего, кроме того, что Господь так велит. Случалось ли тебе смело продолжать твой путь, не видя перед собой Господа твоего и удивляясь тому, что препятствия исчезают как бы сами собой, затруднения сглаживаются, тебя встречает неожиданный успех? На этот раз апостолы, вероятно, и не поняли, почему Господь отослал их. Хотел ли Он удалить их от соблазна, или же отнять у них труд, который они исполняли неохотно, – может быть и то, и другое. Неужели не приходилось тебе тяготиться обязанностями, исполнять их неохотно, без любви, без увлеченья, и очутиться вдруг с пустыми руками, пораженным и ошеломленным ударом, который у тебя отнял дотоле нелюбимый тобою труд? Но после первого чувства неудовольствия ученики, вероятно, наслаждались отдыхом и тишиной, и радостным сознанием, что работа дня окончена и что Господь Сам посылает их на отдых. Недолго продолжалось их спокойствие. Скоро поднялся ветер, началась буря, «и лодку било волнами, потому что ветер был противный» (Мф. 14:24). Так один час внезапно, непонятно для нас самих, иногда изменяет и для нас целую жизнь, и в одно мгновение исчезают все наши надежды. Они погибали, а Спаситель был далеко. Он их отпустил без Себя в опасный путь. Можем ли мы удивляться тому, что вера учеников поколебалась? И ты, усталый путник, изнемогающий среди бури житейской, когда тебе кажется, что Господь тебя покинул, вспомни: «И увидел их бедствующих в плавании» (Мк. 6:48). Он, для которого ночь светла, как день, смотрел на них, видел страх и смущение, овладевшее ими, видел их трепет, внимал их отчаянному воплю. Он увидел их бедствующих, почему же не поспешить тотчас к ним на помощь? Забыл ли Он о них? Нет. Он за них молился. От Него не ускользнуло ничего, что происходило в той лодке, и Он молился о внутренней, духовной их безопасности, Он предотвращал не внешнее, а внутреннее крушение. Он знал, что для них, как и для нас, в тысячу раз лучше испытать бурю и противный ветер, заставляющие взывать к Нему, чем тихое, безмятежное плавание, среди которого Спаситель наш забыт. Он хотел спасти их не от разъяренной стихии, а от неверия, легкомыслия, ожесточения сердца.