Как может быть жестока и коварна тишина.
Как может быть жестока и коварна тишина. Летит, вонзая стрелы, захватывает, отравляет. Захлебывается собою же её неукротимая волна, Не отступая, яростно себя же снова настигает. Помиловав, простив, уступит И, выждав, вдруг вернётся. Раскатами в агонии разрубит И на прощание усмехнётся. Явилась снова. Чтобы погубить. Теперь украдкой. Опутает, опоит маревом туманно-сладким. В пучине умирающей пронзительна, обнажена и зрелищна, Повержена,бессильна. Терзает нежно, Топит бережно. Как может быть приятна и отрадна тишина. Не та, звенящая, зловещая и беснованием объятая. Но та, которая дорогой сбивчивой утомлена, Встречает при свечах литературных гениев плеядой, И ранним утром успокоена, искушена, Рассветами бессонными истощена… Хмельна вином, томлением любовным, Глотает ветры рваные дыханием ровным. Как может быть пленительна та тишина, Которая ведёт в толпе табачной, бурной, надоевшей, И у могилы, кажущаяся оцепеневшей, Когда стоит бок о бок, опустив главу она, Обезоружена и сострадательна. Ей чрезвычайно высока цена.