Деофшоризация. ГКО
Деофшоризация. ГКО Фёдоров Е.А.: Напоминаю: Матвиенко недавно тут, где-то полгода назад, обнаружила, что деофшоризация не произошла, если вы обратили внимание. Но, естественно, она не произошла. Я вам открою небольшой секрет: она не может произойти, потому что для этого надо изменить суть политической и экономической системы страны. Потому что мы не имеем инструментов и институтов, которые позволяют иметь свои неофшорные активы. И вообще, если вдуматься... Просто логику, вот пусть наши зрители включат. Вот просто: почему офшоры? Ведь офшоры — это не уход от налогов. Потому что если ты офшор, то есть английское право, и за твоей спиной стоят американская власть и английская власть, то ты на территории России имеешь защиту своих активов и капитала на порядок больше, чем если ты не офшор. То есть просто одно это уже говорит, кто власть в России. Объекты собственности в России защищены лучше, если они под контролем Лондона и Вашингтона, чем если они под контролем Москвы. Просто вот даже одно это говорит. Это знает любой предприниматель. Вот любой предприниматель, который вышел из ларька и решил иметь 10 ларьков, он бежит в офшор, потому что понимает, что иначе он свои ларьки потеряет. У него их отнимут. Так организовали Соединенные Штаты Америки в колонии. Это и есть, и это им помогли, естественно, иностранные агенты, которые, притворяясь патриотами, создали тут такие условия, чтобы российский капитал не имел права на собственность и на контроль за своими активами, и вынужден был убегать к англичанам и американцам, которые обеспечивают на территории России ему этот контроль и безопасность ведения бизнеса. То есть вопрос офшоров — он не вопрос выбора, ну то есть это вопрос выбора человека, но выбор у него простой. Он будет... предпринимателем или он не будет предпринимателем. Понимаете? Если он будет предпринимателем, он бежит в офшор. Ну, крупным, конечно. Вот такая простая система выбора. Поэтому реформы в экономике должны быть, которые позволят иметь национальные институты собственности и национальные активы под национальным контролем. То есть под контролем российского государства, а не английско - американского. И это часть этого процесса. Дальше мы смотрим. А как этого достигнуть? И тут возникает эффект. Первый эффект — это уговоры. Путин 23 года уговаривает. О чем он уговаривает бизнес? Ну уж понятно, что деофшоризация возможна только в результате нодовских реформ. Понимаете, да? То есть он их, фактически, бизнес уговаривает 23 года, чтобы бизнес стал нодовским. Чтобы он создал институты, проработал схему нодовских реформ и сам — у него все-таки для этого есть деньги, есть власть, и сам — изменил нашу страну на суверенную, ну, в экономической части хотя бы, понимаете, да? Вот о чем речь. Мало того, мы как штабы НОД бизнесу и капиталу предлагали эти решения. То есть мы написали за них, за счет ума наших активистов, экспертов в НОДе. Естественно, всё это они делали, никто им за это не платил. Написали сами. Нет, капитал не хочет этого. Ну, по крайней мере, большая его часть. Вот дальше пошли процессы. В начале этими процесссами занялась Генпрокуратура. Конфисковала 10 триллионов капитала. Триллионов. Общее количество частного капитала в России где-то 400 триллионов. Дальше американцы нашли противоядие против этого. Фактически затормозили процесс деофшоризации через систему силовиков. Дальше решать проблему же надо. Значит, предложение было то, о котором вы говорите. Давайте мы тогда введем внешнее управление предприятий, которые откровенно не пускают свои доходы на поддержку страны и даже на свою безопасность. Не хотят иметь ПВО у себя и так далее. Давайте тогда, раз вы не хотите свои активы защитить, давайте государство возьмет управление вашими активами. И вот об этом как раз и речь. Мантуров говорил об этом. Мы видим, что американцы — слишком сильные ребята. И это тоже, скорее всего, не пойдет. Потому что это борьба. А в борьбе побеждает не тот, кто хочет, а тот, кто имеет необходимый перевес сил. Потому что противник тоже