Человек в капюшоне сидел в новом подвале. Перед ним — новый чистый лист. Рядом — прут, ...
Человек в капюшоне сидел в новом подвале. Перед ним — новый чистый лист. Рядом — прут, ещё горячий. На полу — тела. Трое. Не мёртвые. Дышат. Глаза открыты, но зрачки — чёрные точки. Руки тянутся к карандашам. Человек улыбнулся. Под капюшоном — не лицо. Что-то другое. Слишком гладкое, слишком симметричное. Глаза — две дыры, в которых не отражается свет. Он положил перед ними бумагу. Они взяли карандаши. Линии поползли по листам. Спирали. Зубцы. Пустоты. Где-то далеко, в сером ядре, Андрей смотрел на них. Он был слоем. Одним из миллионов. Он чертил. Он ждал. Он знал: следующий запуск будет громче. Следующий слой — глубже. И мир ещё услышит, как рвётся плёнка. Как лопается реальность. Как из пустоты выходит то, что не имеет имени. Человек в капюшоне отложил прут. Взял карандаш. Начал чертить сам. Его рука двигалась быстро, уверенно. Линии ложились на бумагу без раздумий. Он знал, что делает. Он делал это всегда. С самого начала. И конца не будет. Только слои. Только спирали. Только тьма, которая ждёт.