Эхо чужой боли
Эхо чужой боли Заприте дверь и вслушайтесь в гул ночного ветра, который до сих пор помнит имена тех, кому не повезло довериться человеку в форме. Когда криминалисты разбирают дело Попкова, они любят говорить о его хладнокровии, но мы обязаны поговорить о жертвах. Обычные женщины, молодые девчонки, мамы и дочери. Оксаны, Елены, Татьяны. Самой младшей едва исполнилось 15 лет, старшей не было и сорока. Они просто хотели жить, любить и возвращаться домой после праздников. Виктимология Ангарского потрошителя омерзительна своей ловушкой. Попков заманивал их не конфетами. Он заманивал их безопасностью. Поздний вечер, темная безлюдная остановка, опасные 90-е на дворе — и тут притормаживает милицейский УАЗ. Любая нормальная женщина в тот момент испытывала облегчение, а не страх. Милиционер — это гарантия того, что ты доедешь до дома в целости. Попков использовал этот кредит доверия безжалостно. И когда позже следствие и пресса лениво пытались навесить на погибших ярлык «женщин легкого поведения» только за то, что они выпили в кафе или поссорились с мужьями, это было вторым убийством — убийством их репутации. Никакого осуждения жертв здесь быть не может. Они не искали опасности, они бежали от неё в машину к тому, кто давал присягу их защищать. Бессилие тогдашней правоохранительной системы, которая годами списывала исчезновения женщин на «ушла в загул», лишь развязывало маньяку руки, превращая обычную халатность в соучастие. В свете неоновых вывесок все кошки серы, но мы четко видим разницу между добром и злом. Чудовище не станет санитаром, как бы оно себя ни называло. Мы закрываем эту страницу с глубокой скорбью по десяткам сломанных жизней, чьи мечты оборвались на темных обочинах сибирских дорог. #АнатомияПлюшевогоТруКрайма #ПомнимОЖертвах #Виктимология #ПамятьЖертв #БезОсуждения