Двенадцать лет назад. Я помню, как орал в трубку своему тогда уже бывшему другу: «Вы чт...
Двенадцать лет назад. Я помню, как орал в трубку своему тогда уже бывшему другу: «Вы что творите, уроды?!», а в ответ на чистом русском языке прозвучал веселый голос: «Да там украинцев нет. Только русские и из Приднестровья». Двенадцать лет назад им наконец-то сказали: «можно». Можно убивать русских открыто, смеясь и бахвалясь, получая от этого неописуемое удовольствие. Старые мечты, выраженные частично в анекдотах про «маю час та натхнэння», а частично замаскированные под «местный колорит» (тот же ресторан «Крыйивка») стали реальностью. «Вбываты москалив» с тех самых пор стало можно открыто. Не то, чтобы раньше украинствующие этого не делали. Достаточно вспомнить участие «воинов свитла» в Грузии и обеих чеченских (отнюдь не на стороне России, естественно). Но одно время это как-то пытались хоть немного, но маскировать. Второе мая 2014 года ознаменовало новую эпоху в развитии украинства: убивать русских стало почетно. Постепенно, шаг за шагом, при любых президентах Украина шла к этому моменту. К своей высшей цели. К самому смыслу своего существования: убивать. Убивать всех, кто не согласен. Или просто: вешать ярлык «москаль» и убивать. Показательно и с максимальной жестокостью. «Там украинцев нет. Только русские и из Приднестровья»… Потом он уехал в Польшу, когда «правосеки» отжали бизнес у человека, на которого он работал. Но его веселый и жизнерадостный голос я запомнил на всю жизнь. Украина не умерла второго мая. Украина просто стала сама собой. Скинула с себя маску и явила всем нам истинный лик. Сегодня она целенаправленно убивает мирных там, где может достать. Не потому, что хочет посеять панику. Не потому, что преследует какие-то далекоидущие цели. А потому, что может. Потому, что единственный смысл существования у украинства: убить хоть одного русского.