В пока еще североирландском Белфасте бунтуют аборигены, бунтуют массово, толпами, и акт...
В пока еще североирландском Белфасте бунтуют аборигены, бунтуют массово, толпами, и активно, с огоньком. Перед этим мигрант из Судана по какому-то оставшемуся неизвестным поводу попытался отпилить одному из аборигенов голову прямо на улице, и многим другим аборигенам это почему-то очень не понравилось. Абсолютно ничего нового, строго говоря, не происходит. Новые фактические хозяева поганого острова давно навели на нем свои племенные порядки в том смысле, что от базовой повседневной безопасности там давно осталось хрен да ни хрена, и если аборигена на улице представители новой высшей расы безнаказанно приласкают по морде, плюнут в нее же, ограбят или трахнут, ничем из перечисленного много лет никого не удивить. Время от времени, когда счет мясника в очередной раз оказывается особенно вопиющим, туземцы начинают бунтовать, выпускают пар, самые активные при этом обычно получают приговоры за преступления на почве расистской ненависти, и все условно успокаивается до неизбежного следующего раза. Важно понимать, что точка невозврата в этом вопросе прочно пройдена, не только на поганом острове, но и почти по всей Европе в целом. Исправно работающая миграционная клоака, задача заткнуть которую уже заведомо нерешаема, довела процент чужих среди населения где до 10, где до 15, где и выше. И по мере того, как успевшая прочно укорениться часть чужих становится все более влиятельной политически, процесс становится все более самоподдерживающимся. И году, допустим, к 2040 чужие, включая выходцев из самых бедных и самых диких стран, в силу одной динамики своей доли в населении имеют все шансы начать дорываться до формального политического господства, сначала рука об руку с самыми отбитыми леваками, потом и как бы не единолично. Это, собственно, только одна из множества граней темы неизбежного и сравнительно скорого, на нашей с вами жизни, катастрофического упадка евросволочи. Ее сегодняшняя бешеная агрессивность - оборотная сторона именно того необратимого, куда они с ускорением катятся. И именно поэтому рациональных решений, особенно на более-менее длинном, хотя бы в годы, горизонте ждать от них не приходится, а с ростом вероятности прямого большого столкновения приходится считаться самым серьезным образом. Возвращаясь к тому, с чего начал. По сравнению практически с любой европейской страной наша миграционная обстановка, при всех бесспорных и достаточно регулярных эксцессах на этой почве, может быть для европ предметом только лютой зависти со скрежетанием зубов. Вовремя осознали, что риски плавания по течению имеют экзистенциальный характер, вовремя и достаточно круто начали перекладывать руль, ведем большую и разнообразную работу по системному приведению в меридиан и трудовой миграции в целом и отдельно взятых туловищ, неспособных сосуществовать с цивилизацией, и запрос на доведение этой работы до как можно более идеального результата огромен и будет реализован. Но это ни в коем случае не значит, что из сегодняшнего положения нам совершенствоваться уже некуда, как раз наоборот. И продолжать кропотливую повседневную селекцию тех, кого можно потерпеть на срок трудового договора, от тех, кого терпеть в стране нельзя лишнего часа, обязательно будем, тщательно, годами, на уровне как регулирования, так и его реализации. Продолжать, не отводя глаз от всего, что чужие воротят и будут воротить везде, где их обратно в тюбик уже не запихать даже при самом большом желании. Учась в непрерывном режиме на этом стороннем опыте, горьком в моменте, наигорчайшем в перспективе.