#ДневникиДуссеАлиня
#ДневникиДуссеАлиня День 4. Невозможное, борщ и туалет как венец творения 2 сентября. Выход к базовому лагерю, 1600 метров Будильник в горах — это не звук смартфона. Это глухой удар камнем о кружку в семь утра, который издает дежурный. Романтика окончательно погибла где-то на курумнике третьего дня, и сегодня мы вскрываем её могилу. Ранний подъём, ледяная роса на тенте, и очутимый вес на плечах, который, казалось, должен был стать легче. Мы уже развесили половину информационных стендов и сбросили свои продуктовые дни, но рюкзаки всё ещё ведут себя как живые, вцепившись в поясницу мертвой хваткой. Выходим из лагеря в серых сумерках. Доходим до водопада Платье невесты, и Сергей Шуранов, уже не единожды бывавший на этом маршруте, указывает куда-то вдаль: «Смотрите, вот здесь». И мы смотрим. Утренний туман цепляется за каскад, и вода действительно ниспадает белой фатой. На секунду забываешь, что у тебя отваливаются ноги. Секунда проходит. Идём дальше. Дальше начинается стланник. Для тех, кто ни разу с ним не сталкивался, это милые маленькие «елочки» на картинках в интернете. Для туриста с рюкзаком — это филиал чистилища. Густые, пружинящие заросли, через которые не то что идти, смотреть невозможно. Ты идёшь напролом, а ветки бьют по лицу, по коленям, по твоему и без того хрупкому чувству собственного достоинства. Одна радость — у стланника есть орешки. Мелкие, продолговатые, похожие на кедровые, но их можно есть прямо с кожурой, не рискуя влететь на бюджет стоматолога. Они невероятно питательные. Вот только добыть их сложно: с ветки на ветку, с криками «конкурентов», перелетают кедровки. Маленькие, но отчаянно наглые птички. Они пикируют на нас, возмущенно цокая, защищая свои запасы. Мы для них — не уставшие путники, а банда мародеров, пришедшая грабить их запасы. Пробравшись сквозь последние, самые колючие метры этого зеленого ада, мы выдыхаем. И замираем. Перед нами — острые, черные на фоне светлеющего неба пики Дуссе-Алиня. Граница заповедника. Мы "почти" дома. У самого водопада находим наших ребят, которые ушли вперед снимать таймлапсы. Они еще нежатся в палатках, но, завидев нас, тут же вылезают. Ведут показывать водопад как заправские гиды. Воды сейчас немного, но сам каньон, уходящий в темноту, внушает такой трепет, что суп, которым мы пообедаем через часа три, кажется чем-то несущественным. Здесь часть группы оставляет болотники. Дальше — сухо. На часах полдень, солнце жарит вовсю, а впереди у нас целых два перевала категории 1А. Это значит, что по альпинистской шкале они «для чайников», но по шкале здравого смысла — «для самоубийц». Идем вдоль ручьев, пересекая их с берега на берег. Устраиваем обед. Суп пересолен так, что им можно посыпать ледники. Дежурные краснеют. Психологи бы сказали: сублимация. Видимо, кто-то из них влюбился. И явно не в соседа по палатке, а в эти горы, которые уже буквально дышат на нас своей ледяной грудью со всех сторон. 16:00. Мы выдвигаемся с лихой надеждой — а вдруг успеем в базовый лагерь до темноты? Это был бы подвиг, достойный занесения в учебники мазохизма. И буквально через километр понимаем: зря мы оставили болотники. Перед нами ручей, который не перейти, не замочив ног. А за ним — вездесущий стланник и начало подъема. Наша седловина кажется одновременно близкой и абсолютно недостижимой, как пенсия. Наконец, после часа борьбы с ветками, стланник отступает. Впереди курумник — каменная река. Идти становится проще, но и опаснее. Теперь нужно контролировать не только свои ноги, но и небо над головой. Один неверный шаг, и ты запускаешь вниз камень размером с телевизор. Седловина. Впереди спуск. А спуск, как известно любому, кто хоть раз ползал по горам, — это самая подлая часть восхождения. Главное — не залезть. Главное — спуститься, не убив колени. Уже внизу, у подножия следующего подъема, перед ребятами встает выбор. На часах семь вечера.