8 июля в Брюсселе подписали финальный текст поправок к Регламенту о ИИ. 8 июля же ГД пр...
8 июля в Брюсселе подписали финальный текст поправок к Регламенту о ИИ. 8 июля же ГД приняла «Закон о поддержке развития технологий ИИ». Совпадение никем не планировалось и поэтому особенно хорошо: два крупнейших регуляторных проекта года доведены до конца в один день в двух юрисдикциях, которые последние четыре года объясняют друг другу, что противоположны во всём. Европа. Регламент принимали в 2024-м как первый в мире всеобъемлющий закон об ИИ, с обязательствами для высокорисковых систем (найм, кредитный скоринг, границы, правосудие) с 2 августа 2026 года. За 26 месяцев европейские органы по стандартизации не написали стандарты, без которых доказать соответствие невозможно. Обязательства сдвинули на 2027–2028. Что не сдвинули ни на день: полномочия Комиссии требовать документацию, доступ к моделям и штрафовать до трёх процентов мирового оборота. Компетенцию AI Office заодно расширили с моделей на построенные на них системы и на ИИ внутри платформ. Содержательные требования отложили, право спрашивать оставили и укрупнили. Москва. Российский закон сообщает о себе прямо в названии: он о поддержке. Вводятся понятия суверенной и национальной модели — через разработчика, локализацию мощностей, происхождение данных и гражданство. Устанавливаются меры господдержки. Маркировка синтетического контента с марта 2027 года. Регулятором назначено Минцифры. В законе принципы, а конкретика в подзаконных актах, которые напишут позже. Списка запрещённых практик нет: ни социального скоринга, ни биометрической категоризации, ни ограничений на распознавание в публичных пространствах. Государство - основной бенефициар этих технологий, и запрещать себе то, что с энтузиазмом разворачивается, странно. Единица регулирования. Брюссель регулирует применение: одна и та же модель высокорисковая в найме и нерегулируемая в игре. Москва регулирует происхождение. Риск против паспорта. Направление стимула. В ЕС соответствие спасает от штрафа, то есть чистый расход. В России соответствие открывает доступ к поддержке и госзакупке, то есть вход в поток. География. Регламент работает экстерриториально: вышел на европейский рынок - попал под него, где бы ты ни сидел. Российский закон чужих не ловит, он очерчивает своих. Один экспортирует юрисдикцию, другой строит забор. Сроки. Брюссель дал себе 26 месяцев и не успел. Москва дала два, с 8 июля по 1 сентября, и успеет, потому что вступать в силу почти нечему, принципы на то и принципы. Централизация. ЕС начинал с двадцати семи национальных органов, не получил их и передал полномочия в центр. Россия начала с центра. Брюссель пришёл к московской схеме через провал и с опозданием на два года. Симметрия помельче, но красивое. Российский закон вводит соответствие традиционным ценностям как регуляторный критерий, наполняемый уполномоченным органом. Европейский регламент оперирует основными правами граждан в той же функции: открытая категория, содержание которой определяется потом специальными людьми. Содержательно совпало ровно одно: маркировка синтетического контента. Обе пришли к ней после Китая, который ввёл маркировку в сентябре 2025-го. Мировой консенсус по регулированию ИИ состоит из неприязни к ИИ-контенту. И теперь про то, ради чего всё писалось. Издержки соответствия фиксированные и это работает порогом входа. Для компании с юридическим департаментом на сорок человек это строка бюджета. Для команды из шести человек это причина не выходить на данный рынок. Крупный игрок размазывает расходы на миллионы пользователей, местный стартап несёт ту же сумму целиком. Регулирование, что российское, что европейское, защищает рынок от маленьких компаний и частной инициативы. В Брюсселе бюджеты цифрового лоббизма выросли за два года на треть, в отрасли занято порядка 890 человек на полной ставке — больше, чем депутатов Европарламента. В Москве та же функция называется GR: реестра нет, отчётности нет, встречи никто не считает, зато адрес один-два, а не 27 плюс три института.