🎙 «Кастальский — это большое явление и национальное достояние»
🎙 «Кастальский — это большое явление и национальное достояние» В рамках проекта мы поговорили со Светланой Зверевой — музыковедом, автором единственной полной монографии о Кастальском, исследователем его наследия с конца 1980-х. Светлана Георгиевна рассказала, как впервые открыла для себя музыку Кастальского, что уникального в новом издании Всенощного бдения, почему его музыка звучит за рубежом и влияет на других композиторов. Как и когда вы узнали о творчестве Александра Дмитриевича Кастальского? Что вас в нём заинтересовало? Мое знакомство с духовной музыкой Кастальского относится к 1988 году, то есть, к году 1000-летия Крещения Руси, когда церковь обрела свободу и когда запрет на публичное исполнение духовной музыки был полностью снят. Окончив к тому времени аспирантуру и только начав работать научным сотрудником Всесоюзного научно-исследовательского института искусствознания, я стала рецензентом и комментатором духовных концертов, поток которых был в те годы подобен лавине. Тогда-то и произошло «открытие» Кастальского. В более ранние годы познакомиться с его духовными композициями было очень мало шансов: ноты духовной музыки в общедоступных библиотеках не выдавались, а пение в церковном хоре гарантировало отчисление из учебного заведения. Что касается учебных программ по истории музыки, то Кастальский как духовный композитор там не упоминался. Замалчивалось духовно-музыкальное наследие и других авторов ближайших к нам столетий. Если бы студент хотел заниматься церковной музыкой, то это была бы музыка удаленных от современности времен, то есть, древнерусские песнопения, композиции конца XVII — начала XVIII века. Они в то время трактовались как памятники культуры. Таким образом я специализировалась в области истории духовной музыки позднего средневековья. Тот факт, что творчество Кастальского было основано на старинных роспевах, что он поэтизировал русскую старину, конечно, меня заинтриговал и сблизил с этим автором. В 1999 году вы выпустили монографию «Александр Кастальский: идеи, творчество, судьба» — на тот момент первое и единственное полное исследование о композиторе. Что подвигло вас взяться за эту работу? В конце 1980-х годов в музыкальной науке начался пересмотр взглядов на историю музыки и воссоздание пропущенных или искаженных советской идеологией звеньев исторической цепи. Тогда же руководить группы по созданию новой «Истории русской музыки» в нашем институте Ю.В. Келдыш поручил мне, как специалисту по старинному церковно-музыкальному наследию, написать для этого издания главу о Кастальском. Разумеется, я сразу же согласилась. Началось погружение в архивы и поиск источников, которые находились в частных руках. Мне повезло, поскольку в то время еще были живы люди, родившиеся «при царе». Среди них был 93-х летний, но все еще очень памятливый ученик Кастальского А.П. Смирнов, которого я навещала несколько лет, пока он не умер. Так постепенно во время бесед с ним происходило погружение в забытый мир — мир московского Синодального хора и училища церковного пения. В результате всех этих поисков и бесед Кастальский стал героем главы в новой 10-томной «Истории русской музыки», а также монографии о нем 1999 года. В начале 1990-х возникла также идея издания первоисточников по истории русской духовной музыки. Так родилась серия томов «Русская духовная музыка в документах и материалах», хорошая известная музыкантам и любителям музыки. Тема Кастальского проходит красной нитью через все вышедшие к настоящему времени десять томов этой серии.