Утреннее солнце пробивается сквозь тонкую ткань занавесок и рисует на стене живые тени.... — 4 июля 2026 г. в 05:25:17.239
Утреннее солнце пробивается сквозь тонкую ткань занавесок и рисует на стене живые тени. Они медленно скользят по комнате, добираясь до угла, где стоят иконы. Один лучик нежно касается лика Николая Чудотворца. Другой тихо лёг рядом с образом Сергия Радонежского. А третий прошёлся рядом с иконой Спиридона Тримифунтского и растворился. К образу преподобного Гавриила Ургебадзе луч так и не добрался — может, потому что его светлая улыбка на иконе сияет сама по себе так ярко, что каждый раз, когда на него смотришь, на сердце становится немного теплее и спокойнее. Рядом находится икона блаженной Ксении: глядит она с неё внимательно и серьёзно, в её взгляде ощущается что-то близкое и родное. Она, конечно, знает, что я снова что-то напортачил, но вместе с тем радуется, что я не сдаюсь и снова готовлюсь к исповеди. А вот Серафим Вырицкий смотрит строго, рука его поднята в благословении. Серафим Саровский, со скрещёнными на груди руками, словно прозревает всё сокровенное и взирает на меня с кротким снисхождением. Так два Серафима тихо молятся о том, чтобы мне хватило ума и рассудительности. Рядом и Иоанн Кронштадтский со Святой Чашей в руках — будто напоминает, что пора уже и о Причастии задуматься. Мой взор обратился в другую сторону, и там я увидел святителя Василия Рязанского, плывущего по Оке, стоя на своей мантии и прижимая к груди образ Богородицы, — спешит в Рязань, чтобы благословить всех, кто сегодня молится у его гробницы. Он спешит, а я? Быть может, и мне уже пора поторопиться в храм, но взгляд задерживается на соседних образах блаженных стариц — Матроны Московской и Анемнясевской, Любови Рязанской... К ним сегодня столько просьб со всего света, а они и меня не забывают — это чувствуется. А вот и наша мученица Наталья Скопинская в скромном платочке: всем своим видом она словно напоминает мне, что и простой человек, претерпевший до конца, будет спасён. Немного выше расположены иконы святителей Луки Крымского и Филарета Московского — великие подвижники благословляют на грядущий день. А вот преподобный Алексий, Человек Божий, смотрит тихо и кротко, прямо в сердце — и молится, хотя я, к своему стыду, нередко о нём забываю. Так и хочется самому себе дать подзатыльник, чтобы лучше помнил о своём святом, но взгляд уже переходит к Архангелу Михаилу — он на страже. Рядом с ним Александр Невский и Иоанн Русский — вместе хранят и земную, и Небесную Отчизны. И вот Она… С большого образа Матери Божией «Взыскание погибших» смотрит взгляд, от которого сжимается сердце. Плачет Она о тех, кто сегодня гибнет во грехах, и утешает тех, чьи близкие не вернулись с войны. «Семистрельная», «Нечаянная Радость», «Домостроительница» и ещё множество небольших образков — всё здесь, всё рядом. И над всем этим, в самом верху, — Спаситель. Не сразу решаюсь поднять глаза. Стыжусь. Прошу прощения и знаю, что оно будет, — но всё равно непросто осознавать, как часто сам себе же делаю хуже своими падениями. Пишу о святых, пою духовные песни, веду передачи, а поступаю порой совсем иначе, чем следовало бы. Но уныние — не выход, снова встаю и двигаюсь вперёд. Никаких оправданий здесь быть не может. Ах да! Вот же отдельно стоят фотографии дорогих подвижниц: Матроны Петербургской, Любушки Сусанинской, Феодосии Скопинской и, конечно, любимого отца Иоанна Миронова. Они ещё не прославлены, но это лишь вопрос времени. Хотя и сейчас они молятся вместе со всеми святыми у Престола Господня. Я уверен в этом. Кланяюсь до земли. А сам думаю: грехов у меня целый вагон и маленькая тележка, и они мне уже порядком надоели. Честно. Не хочу с ними — мешают жить, мешают писать, мешают просто дышать. Душат так, что с каждым днём в голову лезут самые отвратительные мысли. А я так не хочу… И не буду! Точнее, буду бороться! Поднимаю голову — а солнце уже играет на всех образах разом. Словно радость разлилась по всему углу. Отчего же? И вспоминаются слова Спасителя: «Так, говорю вам, бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15, 10).