«Свет, который не погас»: о святом Афанасии Сайко. — 10 июля 2026 г. в 14:29:10.027
«Свет, который не погас»: о святом Афанасии Сайко. Какое же всё-таки удивительное время выпало нам жить! И пусть вокруг хватает трудностей и тревог, но ведь после каждой бури небо непременно проясняется, а на смену горю приходит настоящая, живая радость — и Господь в этом щедр к нам сверх всякой меры. Недавно я узнал об одном удивительном человеке, о котором хочется рассказать с особым трепетом. Речь о святом Афанасии Андреевиче Сайко — исповеднике и юродивом Христа ради, прославленном Церковью в 2026 году. К его могиле на Крестительском кладбище в Орле люди идут уже больше полувека: не зарастает тропа благодарности, просьб и поклонения. Народная любовь к старцу началась ещё при жизни и после смерти не угасла — только окрепла. С радостью и волнением делюсь тем, что удалось собрать о нём. Зимой 1921 года орловцы стали замечать на улицах необычного человека. Рослый, широкоплечий, на вид лет тридцати. Одет скудно и легко не по сезону, на шее вместо шарфа — белое вафельное полотенце. Иногда он вешал на шею будильник, привязанный к верёвке, и порой доставал камертон, вслушиваясь в звук. Ходил он по снегу босиком. Говорил загадочно. На лице — неизменная тихая радость. По ночам ночевал на колокольне Богоявленского храма, а днём бродил по городу, поднимая с земли камешки, обрывки бумаг, спички. Всё это он раскладывал по карманам, а затем раздавал встречным людям. Понять, что именно он имел в виду, было непросто. Шутил? Говорил о чём-то серьёзном? Никто не мог разобрать наверняка. Но не только своим видом и загадочными поступками удивлял горожан Афанасий Андреевич. Было у него и другое дарование: он играл на скрипке так, что прохожие замирали, не в силах уйти. Когда любопытные спрашивали, где он так выучился, спокойно отвечал: в Варшавской консерватории. Люди смотрели друг на друга с недоумением — неужели бродяга с потрёпанным видом и впрямь получил такое образование? В это с трудом верилось. Со временем смеяться над ним стали меньше. За Афанасием Андреевичем начали замечать странности — и странности эти были доброго свойства. Он будто знал наперёд, что кому скажут, отвечал на вопросы, которые ещё не успели задать вслух, а его слова сбывались с удивительной точностью. Иной раз приходил сам, без приглашения, именно тогда, когда в доме назревала беда. В общении он был неизменно уважителен. К любому — будь то взрослый мужчина или мальчонка лет десяти — обращался только на «вы». А всех женщин, сколько их ни было, называл мамой, даже если этой маме едва исполнилось пять лет от роду. Без дела он не сидел никогда. Пас чужой скот, колол дрова, таскал воду, разгружал вагоны на станции. К любому делу подходил основательно и честно, а от платы всякий раз отказывался. Как он вообще жил — никто толком понять не мог. Сердобольные женщины порой спрашивали его: может, чего-нибудь принести, может, в чём нужда есть? Афанасий Андреевич в такие моменты вытягивался в струнку, руки по швам, и отвечал твёрдо и ясно: «Ни в чём нужды не имею». Если же кто-то всё-таки умудрялся оставить ему денег, он шёл прямо в церковь, покупал на все до копейки свечи и расставлял их перед образом Всемилостивого Спаса. Однажды люди решили проследить, куда он уходит в лес и почему так долго пропадает. Один мужчина зашёл поглубже между деревьями и замер: Афанасий Андреевич стоял на коленях прямо в снегу, руки воздеты к небу, губы шевелились — молился. Человек тихонько повернулся и ушёл, не потревожив. Жизнь Афанасия Андреевича была наполнена испытаниями, арестами и всевозможными лишениями — и именно поэтому он прославлен в лике исповедников. – 1920 год. Первый арест и несколько месяцев в концентрационном лагере в Орле. После освобождения он добровольно взял на себя подвиг юродства — путь непростой и требующий большого духовного мужества. – 1926–1931 годы. Пел на клиросе при Воскресенской церкви рядом с бывшим Афанасьевским кладбищем.