Знаете, у меня есть такой билет, с которым весь мир буквально распахивается — не иначе ...
Знаете, у меня есть такой билет, с которым весь мир буквально распахивается — не иначе как премиум‑класс. Да, я именно так и езжу. И это при полном отсутствии загранпаспорта! Зато с этим билетом мне доступны лучшие виды и уголки, а двери открываются сами собой. Хочешь — лети, хочешь — едь, хочешь — топай пешком. Никаких границ. Вчера занесло меня в Каппадокию. Воздух сухой и тёплый, будто дыхание пустыни, а в нём — едва уловимый запах древних пещер. Кто привёл? Отец Паисий. Слышали про такого? Святогорец, известный на весь мир. Одиннадцать лет тому назад Церковь его прославила — мы все тогда ликовали. Книг о нём перечитано порядочно, а вот молитв и тропаря — стыдно говорить — до сегодняшнего дня я так и не знал. И вдруг с экрана телевизора до меня донеслось имя Арсения — того самого, что крестил отца Паисия. Что‑то внутри дрогнуло. Одна ниточка за другую потянула — и я вдруг почувствовал: старец Паисий вошёл в мою жизнь уже не просто мудрым наставником, а живым святым. И вот я на Святой Горе. Море шумит так близко, что кажется, вот‑вот омоет ноги. Отец Паисий улыбается и говорит: «Главное — любовь». Мои восторженные рассуждения обрывает стоящий рядом молодой человек — толкает прямо в бок: — Дядя, ты часом не того? За один час успел и в Каппадокию, и на Афон, а теперь что — ещё и в Грузию рванём? — А почему бы и нет? Вон же отец Гавриил — смотри, стоит у своих мощей, сердце переполнено любовью. Сейчас ему тропарь пропоём. Погоди‑ка... — Ты точно не в себе. Нет у тебя никакого билета премиум-класса. Всё это фантазии! Это я летаю премиум‑классом уже много лет, миллионы трачу, а ты на себя посмотри сначала! — Миллионы? Серьёзно? Я же бесплатно путешествую! И ничего не выдумываю. Вот, гляди сам! И протягиваю ему свой молитвослов — весь потрёпанный от бесконечных странствий. — Вот мой билет. Он же и ключ ко всем лучшим местам на земле. Иногда даже открывать не нужно — и так узнают. Мотаюсь то в Петербург, то в Рязань, то в Симферополь. Теперь вот Святая Гора, Грузия... А в Миры Ликийские меня с детства знают — Никола рядом с самого рождения. Один раз даже сам ко мне наведывался. — Да ты просто чудак! Что вообще несёшь? Думал, серьёзный человек! Научись зарабатывать как следует, чтобы по‑настоящему мир посмотреть, а не вот это всё. — Ну, как знаешь, не стану тебя убеждать. У меня скорый на Синай вот‑вот отходит — надо бежать. Страница 194, вот она. Может, со мной? — Точно чудак! Возвращаюсь с Синая и сажусь у окна. В комнате тихо. Только часы тикают — размеренно, успокаивающе. С утра — Литургия, исповедь и причастие. В руках снова тот самый заветный билет, который пришёлся как раз вовремя. Готовлюсь. Утром после службы на сердце поселилась лёгкая тихая радость — хочется её сберечь, не расплескать каким-нибудь случайным раздражением. Сегодня всё вокруг какое-то особенное и светлое, и люди тоже — даже те, кто ехал вместе в маршрутке, словно светились изнутри. Кто-то попросил у меня прощения за что-то, я даже не совсем понял, о чём речь, — но прощаю с лёгкой душой! Ведь Господь принял меня и простил, так что нам друг друга прощать — сам Бог велел. Вечер. Звонок в дверь — доставка. Коробка порезана! Торопливо распаковываю посылку, а там икона всё в целостности и сохранности: Арсений Каппадокийский и Паисий Святогорец — вместе, на одном образе. Долгожданная икона в моем доме! Наконец‑то! Беру её в руки — и снова радость! Повезло мне: билет достался отличный, а ведь столько времени прошло, а он, хоть и потрёпанный с виду, а всё равно рабочий и действует бессрочно к тому же! Вот уже и стемнело. Я бережно устанавливаю икону в домашнем иконостасе, совершаю земной поклон и совсем тихо, едва слышно, чтобы никого не разбудить, начинаю петь: