В памяти у меня живёт один образ из самого раннего детства. Обычный детский сад в рабоч...
В памяти у меня живёт один образ из самого раннего детства. Обычный детский сад в рабочем посёлке, шумные ребята, привычная суета. Казалось бы, что тут особенного? Но каждый день перед обедом происходило кое-что, чего я ждал с нетерпением. Мы усаживались на лавочку, и наша воспитательница Галина Ивановна начинала говорить о Боге. Не всем детям это было интересно, но я буквально замирал. В её руках была яркая книга с сюжетами из Священного Писания. И я до сих пор отчётливо помню разворот книги с образом Вознесения Господня. Она рассказывала так, словно сама свидетелем всех событий. Иногда возникало ощущение, что она сама присутствовала там, совсем близко, в тот страшный час когда на кресте умирал Христос. Потом разговоры уходили в сторону, но неизменно возвращались к православным праздникам. Однажды она сказала нам: – Сегодня, дети, мы будем учить молитву «Отче наш». И мы с лёгкостью запоминали. Потом пришла очередь «Богородица Дево радуйся», а следом и «Верую». Мне тогда было всего пять лет — и я уже вовсю знал наизусть эти три драгоценные молитвы. Возвращаясь из садика, я с очень серьёзным видом и командным голоском маленького начальника требовал, чтобы папа и брат немедленно надели кресты. Для меня это было совершенно очевидным и неоспоримым правилом — как же без них-то? Они, конечно, едва сдерживали улыбки, переглядывались между собой — но всё равно послушно брали кресты и вешали на шею. Так, на всякий случай. Тогда я ещё не понимал, что совсем недавно всё это было под запретом. Только повзрослев, осознал, с какой внутренней жаждой эта женщина говорила нам, совсем крохам, о вере. В обед вся наша группа, человек тридцать пять, пела «Верую» на весь детский сад. Стены будто дрожали. Я замечал, как воспитательница украдкой вытирала слёзы. Она смогла. Она научила. Она бросила зёрнышки веры, и теперь они прорастали прямо у неё на глазах. Находились, конечно, и те, кому это не нравилось. Однажды уборщица ударила меня со всего размаху деревянной ручкой швабры по голове. Было больно. Я не подал виду и даже не заплакал. Более того никому не сказал. Может, детская душа, ещё не тронутая жизненными искушениями, просто чувствовала это иначе и принимала как что-то само собой разумеющееся. Христос ведь тоже страдал... Вот мне и досталось немного. Стерплю. Знаете, а ведь вера в людях действительно не угасла. Никакие гонения не смогли сломить простую русскую женщину в белом платочке. Эта воспитательница в обычном детском саду тихо, но уверенно показывала, каким путём следует идти новому поколению. Она ведь знала, что только в Боге есть настоящая опора, только в Боге наша жизнь и спасение. Как это отозвалось в других детях, мне неизвестно. Но в моей жизни это отозвалось очень глубоко. Вся она с самого раннего детства выстраивалась с молитвы. А иначе, кто знает, где бы я сейчас был. Иногда я встречаю Галину Ивановну в городе, и мы узнаём друг друга. Это не случайность. Она удивительно скромный человек — всегда куда-то спешит, словно старается не привлекать к себе внимания. Служит Богу в церкви, работает в церковной лавке. При встрече нам даже не нужны слова — я затрудняюсь объяснить это точнее, но, пожалуй, это и есть духовное родство, которое не требует ни долгих разговоров, ни громких восторгов. Вложите в своих детей веру, но не насильно, а собственным примером и они никогда не окажутся по-настоящему одинокими в этой жизни, даже если со стороны всем будет казаться иначе. Слава Богу за всё! 08.08.2026 г. Алексей Фадеев (автор-исполнитель)