Говорят же в народе: в чём осудишь — в том и сам побудешь. Вот вам история из одного не...
Говорят же в народе: в чём осудишь — в том и сам побудешь. Вот вам история из одного небольшого городка, где все давно друг друга знают наперечёт. После вечерней молитвы баба Лида вышла подышать и присела на скамейку у дома. Солнце клонилось к закату, но ещё мягко грело. Тишина и благодать. Покой нарушила соседка — Зинаида Ивановна подлетела с энергичной жестикуляцией и с ходу взялась за своё: — Ты только посмотри! Барсуковы-то — помнишь, как они жили раньше? А теперь в церковь потащились. Противно глядеть, честное слово. Стою в храме, и прям всю меня наизнанку выворачивает. — Зин, ну может образумились люди! — Да брось ты. Думаешь, грехи замаливать явились? Вышли за порог — и снова за старое. — Радоваться надо бы! — С какой стати? — Ты же сама к Богу ходишь, и вот они пришли — слава Господу. — Ой, кто там пришёл... Хватит их выгораживать. Зинаида Ивановна вскочила, всем видом показав, что обижена, и раздражённо зашагала в сторону парка. Шла по аллее, засмотрелась на парочку на скамейке — и со всего размаху бухнулась в фонтан. Барахталась там минут десять: за декоративной стелой её не было видно той самой парочке, зато сама она через неё вполне удобно за ними наблюдала. Наконец выбралась — мокрая насквозь, нахлебавшаяся воды, с тошнотой, которая скрутила её не на шутку. По дороге домой она издавала такие звуки, что соседи у окон, наверное, решили — в их квартал забрёл слон и подаёт сигналы бедствия. Местные жители наблюдали за этим шествием из окон и качали головами. Кто-то не удержался: — Зинка, ты где так отличилась? А ещё в церкви свечки поправляешь, праведницей себя держишь! — Да я, я, я... Договорить ей не давали очередные стоны, рвавшиеся изнутри. Картина, если честно, комичная. Но так или иначе до дома она добралась и рухнула на кровать без единой мысли в голове. Утром — снова в храм. Привела себя в порядок, повязала платочек и поспешила на службу. Войдя, сразу почувствовала неладное: все смотрели на неё как-то иначе, чем обычно. Зинаида Ивановна уже не знала, куда себя деть, как вдруг к ней подошла совсем юная Сонечка и тихо сказала: — Не расстраивайтесь, тёть Зин. Я вчера тоже нырнула в таз с огурцами, мама поругала, я немножко поплакала — а потом пошла к батюшке, всё рассказала, и полегчало. Вы тоже сходите, вот увидите. Зинаида Ивановна лишилась дара речи. Соня добавила: — Я-то знаю, за что нам с вами досталось. Я Петьку осудила, что яблоки ворует, а они оказались не ворованные — Гришка ему сам подарил. Из алтаря вышел отец Александр. Зинаида Ивановна поправила платок и ровным шагом направилась на исповедь. Рядом оказались те самые Барсуковы — Тамара и Олег. На этот раз никакого раздражения она не почувствовала. Обернулась и произнесла: — Простите меня, я перед вами очень виновата. Барсуковы удивились — они ни о чём не догадывались — но поклонились и ответили: — Бог простит. Зинаида Ивановна исповедовалась долго, со слезами. За ней в этот день наблюдала Вера Васильевна из дома напротив. Уж чего она себе навоображала... Само собой, вскоре и сама оказалась в похожей переделке. Почти все в том приходе прошли через нечто подобное — пока наконец не уяснили для себя: Церковь — это не собрание безгрешных, а собрание кающихся, которые пришли просить у Господа милости и прощения. 28.10.2026 г. Рассказ «В чём осудишь — в том и побудешь» Алексей Фадеев (автор-исполнитель)