Если вы сегодня, в день первого заседания нового созыва Государственной Думы, вдруг зад...
Если вы сегодня, в день первого заседания нового созыва Государственной Думы, вдруг задавались вопросом: «А что там у нас с индексом Лааксо-Таагеперы?», то их есть у меня. Давайте немного натянем политологическую научную сову на наш внутриполитический глобус. Классический индекс Лааксо-Таагеперы позволяет рассчитать эффективное число партий с учётом их реального веса. Формула достаточно простая: N = 1 / Σp², где p - доля голосов или мандатов каждой партии. Давайте считать. Сначала электоральный потенциал. На выборах «Единая Россия» получила 58,21% голосов, КПРФ - 13,47%, ЛДПР - 8,88%, «Новые люди» - 7,82%, «Справедливая Россия» - 5,34%. Nᵥ = 1 / (0,5902² + 0,1366² + 0,0900² + 0,0793² + 0,0541² + 0,0194² + 0,0115² + 0,0084² + 0,0071² + 0,0034²) ≈ 2,60. То есть эффективное число электоральных партий - 2,60. Теперь посмотрим на парламентский вес. Пяти основным партиям принадлежат 445 из 450 мандатов. Если нормировать их доли внутри этого массива, получаем: «Единая Россия» - 78,43% (349 мандатов); КПРФ - 8,31% (37); ЛДПР - 5,17% (23); «Новые люди» - 4,27% (19); «Справедливая Россия» - 3,82% (17). Nₛ = 1 / (0,7843² + 0,0831² + 0,0517² + 0,0427² + 0,0382²) ≈ 1,59. Получается, на электоральном поле у нас 2,60 эффективной партии, а на уровне распределения мест в Госдуме - всего 1,59. Разрыв составляет примерно 1,01. То есть при переводе голосов в мандаты партийная система некоторым образом «сжимается». Насколько это много? У самих Лааксо и Таагеперы в исследовании 142 выборов разница между эффективным числом электоральных и парламентских партий более чем на 0,6 встречалась только в 21 случае. Среди наиболее показательных примеров - Франция и Греция. Например, во Франции в 1968 году показатель сокращался с 3,7 до 1,8, в Греции в 1952 году - с 2,7 до 1,4. В среднем по послевоенной Франции разрыв составлял 0,98 - практически столько же, сколько получается у нас сейчас. Это не означает, что российская и французская партийные системы одинаковы. Индекс показывает другое - насколько сильно меняется структура партийной системы при переводе голосов избирателей в парламентские мандаты. В России этот эффект выражен достаточно сильно. Причина понятна: смешанная избирательная система, заградительный барьер и особенно результаты крупнейшей партии в одномандатных округах дополнительно усиливают её парламентский вес. Поэтому российская партийная система фактически существует сразу в двух конфигурациях: 2,60 эффективной партии на уровне голосования и около 1,6 - на уровне парламентского представительства. Электоральное пространство у нас заметно более фрагментировано, чем структура Государственной Думы. Доминирование крупнейшей партии существует на обоих уровнях, но механизм преобразования голосов в мандаты существенно его усиливает. Это, кстати, к вопросу о том, почему доминирование «Единой России» в парламенте оказывается значительно сильнее её доминирования непосредственно на выборах. Дело не только в результате самой партии, но и в механике избирательной системы. И ничего специфически российского в самом этом эффекте нет - способность избирательных правил превращать более фрагментированное электоральное поле в более концентрированный парламент хорошо известна сравнительной политологии. Как говорится, правила игры придуманы не нами. Если вам понравилось, то можем посчитать индекс для предыдущих электоральных циклов. Но нужны реакции на пост)))