Мост через лунный свет.
Мост через лунный свет. Господин Чжан был часовщиком. Его мастерская, заваленная старыми шестерёнками и циферблатами, пахла лаком и временем. Соседи шептались, что он может починить всё, кроме своего собственного сердца. С тех пор как его жена ушла из жизни, он перестал отмечать Праздник Луны. Для него время остановилось в тот вечер пять лет назад. В этом году, прямо перед праздником, в его дверь постучали. На пороге стояла молодая женщина с испуганными глазами и маленькой изящной шкатулкой в руках. — Это вы — мастер Чжан, который возвращает к жизни самые хрупкие вещи? — спросила она. — Мне сказали, что вы единственный, кто может помочь. Она открыла шкатулку. На бархате лежали детали изумительной старинной луны — музыкальной шкатулки в форме лунного диска. Она была разбита вдребезги. — Это была память о моей бабушке, — голос девушки дрогнул. — Мы должны были встретить праздник вместе… но я уронила её. Мастер Чжан взглянул на осколки. Восстановить её было почти невозможно. Он уже хотел отказаться, но увидел в глазах девушки то же отчаяние, что жило в нём самом. Невысказанную боль от того, что самая важная нить, связывающая с любимым человеком, оборвана. — Оставьте, — буркнул он. — Приходите после праздника. Ночь середины осени застала его за рабочим столом. Он не ел пряников, не пил чай. Только под светом мощной лампы, словно под искусственной луной, его тонкие пальцы собирали хрупкие осколки. Он вставлял на место крошечные шестерёнки, выравнивал сломанную пружинку, склеивал фарфоровый диск. Это была самая сложная работа в его жизни. Когда последний осколок встал на место, мастер взвел механизм и затаил дыхание. Раздался тихий, чистый перезвон. Шкатулка заиграла старинную мелодию «Лунного света», а внутри фарфоровой луны, как по волшебству, начал кружиться крошечный силуэт — заяц, толкущий в ступе эликсир бессмертия. В этот миг мастер Чжан поднял взгляд на настоящее ночное небо. Полная луна висела над городом, огромная и безмятежная. И он вдруг понял. Его жена не исчезла. Она была как эта луна — где-то далеко, но её свет всё так же освещал его жизнь. А он, запертый в своей скорби, отказывался поднять голову и увидеть этот свет. Он не починил шкатулку. Шкатулка починила его. На следующее утро девушка, получив свою реликвию, расплакалась от счастья. — Как я могу вас отблагодарить? — спросила она. — Вернитесь домой, — сказал мастер Чжан, и его губы тронула первая за долгие годы улыбка. — И зажгите для кого-нибудь фонарь. Этого будет достаточно. В тот вечер он впервые за пять лет накрыл стол, поставил два стула и два чайных пиалы. Он отломил кусочек лунного пряника и поднял глаза к небу. Он наконец-то воссоединился. Не за столом, а в лунном свете, который принадлежал им обоим.