Самая трогательная и личная нить, связывающая Расула Гамзатова с Алупкой, — это его дру... — 8 сентября 2026 г. в 05:00:06.229
Самая трогательная и личная нить, связывающая Расула Гамзатова с Алупкой, — это его дружба с Амет-Ханом Султаном, дважды Героем Советского Союза, который родился в Алупке в 1920 году. Отец Амет-Хана — лакец из Дагестана, мать — крымская татарка. Дом семьи стоял на самом склоне Ай-Петри: «выше жили только орлы». Гамзатов посвятил другу страницы в книге «Мой Дагестан», сохранив для истории их знаменитый диалог: «Был у меня знаменитый друг, дважды Герой Советского Союза Амет-Хан Султан. Отец у него дагестанец, а мать — татарка.Дагестанцы считают его своим героем, татары — своим.— Чей же ты? — спросил я его однажды.— Я герой не татарский и не лакский— ответил Амет-Хан. — Я — Герой Советского Союза. А чей сын? Отца с матерью. Разве можно их отделить друг от друга? Я человек». Эти слова — живая иллюстрация того самого межъязыкового и межнационального диалога, которому посвящён новый праздник. Человек, в котором слились культуры двух народов — горного Дагестана и приморского Крыма, — отвечает на вопрос о принадлежности одним словом: «человек». Разве можно точнее сформулировать суть Дня языков народов России? В Алупке память о Амет-Хане Султане бережно хранят: здесь работает его музей, улица носит его имя, у школы установлен бюст, на фасаде родного дома — мемориальная табличка. Ещё одна связь Гамзатова с нашим полуостровом — поэма «Солдаты России» (1951 год). В её основе — подвиг экипажа танка Т-34: семеро русских и один аварец, Герой Советского Союза Магомед-Загид Абдулманапов. В апреле 1944 года, при освобождении Крыма, разведгруппа попала в засаду. Бойцы сражались более двух часов, пока не кончились патроны. Фашисты пытались сыграть на национальных различиях: «Они русские, а ты кто? Ты чужой для них». На что девятнадцатилетний горец ответил: «Мы — дети одной Родины!» Ему вырезали звезду на груди. Вся группа была расстреляна. Гамзатов написал об этом так: Спят в Симферополе в могиле братской, Семь русских и аварец, мой земляк. Над ними танк, их памятник солдатский, Ещё хранит следы былых атак… «Мы — братья, дети мы одной страны,Солдаты Родины, её сыны» . В той же поэме есть строки, где бойцы, глядя на крымскую землю из горящего танка, мечтают о мирном дне — и выбирают для отдыха Алушту или Гурзуф. Крым здесь — не просто география, а символ мирной жизни, ради которой отдали жизнь люди разных национальностей и языков. У Гамзатова был старший брат Ахильчи, который служил авиамехаником и погиб в последние дни обороны Севастополя, отойдя к мысу Херсонес. Долгие годы его судьба оставалась неизвестной — официальная бумага гласила «пропал без вести». Лишь в 1990-х Гамзатов встретил однокурсника брата, который рассказал, что Ахильчи сражался и погиб у Херсонеса. Позже поэт написал: «Которое лето с тобой мы не вместе! И нету ни писем твоих, ни открыток! Ахильчи! О брат мой, пропавший без вести, Нет, я не ищу тебя в списках убитых» . Севастополь стал для Гамзатова личным местом скорби — он приезжал туда, чтобы увидеть город, где погиб брат. И именно из боли за всех погибших, в том числе за брата, родились знаменитые «Журавли» — стихотворение, переведённое Наумом Гребневым и ставшее песней-реквиемом на музыку Яна Френкеля. Памятник белым журавлям — символ павших воинов — есть и в Крыму. В селе Красный Мак Бахчисарайского района, над братской могилой 281 солдата, погибших при освобождении полуострова, взметнулся пятиметровый монумент: скорбящая мать с ребёнком на руках и взлетающие в небо птицы. На этом месте несколько раз в год звучат стихи Расула Гамзатова, «объединяющие людей разных национальностей, раздвигающие географические и исторические рамки». В 1970 году Гамзатов впервые приехал в Крым, в дом отдыха «Айвазовское», и работал там над продолжением «Моего Дагестана». Он писал: «Я в Крыму в первый раз. Что до сих пор не был здесь, я считаю незаслуженным наказанием. Что сейчас наконец я здесь — принимаю как незаслуженную награду» . В День языков народов Российской Федерации мы приглашаем вас вспомнить слова Гамзатова — не только великог