Я ЗА СЧАСТЬЕМ НЕ ХОЖУ ДАЛЕКО…
Я ЗА СЧАСТЬЕМ НЕ ХОЖУ ДАЛЕКО… 23 октября 1932 года родился писатель Василий Белов, который рассказывал в своих произведениях о болях и радостях русской деревни, о людях, знакомых с детства. «И, если мы действительно хотим знать свою родину, сегодня нам уже не обойтись без Белова, без его слова о родной земле. Потому что земля Белова – это и вся русская земля», – считает Юрий Селезнев. Появившись на свет в простой деревенской семье, в вологодской глубинке, в ставшей благодаря ему известной на всю страну Тимонихе (ныне Харовский район Вологодской области), он всю жизнь оставался настоящим носителем крестьянского духа. Куда бы он ни уезжал, сколько бы ни странствовал по свету, всегда возвращался в отчий дом: «Я за счастьем не хожу далёко, может, в том оно как раз и есть». Литературный путь Белов начал как поэт – в 1961 году вышел первый сборник стихов «Деревенька моя лесная». В том же году в журнале «Наш современник» опубликовали е повесть «Деревня Бердяйка» – она привлекла внимание критиков. Широкую известность Белову принесла повесть «Привычное дело» (1966), где автор правдиво показал жизнь колхозной деревни послевоенного времени, и это произведение стало одним из ярких образцов «деревенской прозы». Эту репутацию он закрепил повестью «Плотницкие рассказы» (1968). Среди других известных работ: «Бухтины вологодские» (1969); роман «Кануны» (1978) – хроника жизни доколхозной северной деревни накануне коллективизации; этнографические очерки «Лад» (1982) – в них писатель собрал зарисовки о традиционном быте, фольклоре и художественных промыслах Русского Севера; цикл «Воспитание по доктору Споку», где противопоставлены городской и деревенский жизненные уклады. Белов написал для детей книгу «Рассказ о всякой живности» (история о собачке Мальке) и сказку «Мишук». «Обиды отрочества – словно зарубки на берёзах: заплывают от времени, но никогда не зарастают совсем» («Плотницкие рассказы»). «Кое-где на русском Северо-Западе в честь рождения ребёнка, особенно первенца, отец или дед сажал дерево: липу, рябину, чаще берёзу. Если в палисаде у дома места уже не было, сажали у бани или где-нибудь в огороде. Эта берёза росла вместе с тем, в честь кого была принесена из лесу и посажена на родимом подворье. Её так и называли: Сашина (или Танина) берёза. Отныне человек и дерево как бы опекали друг друга, храня тайну взаимности» («Лад. Очерки по семейной эстетике»). «Он уже знал все звуки родимой избы. Особенно звук двери. У него замирало сердце от тоски, когда бабка с ведром выходила из избы и исчезала. Тогда ему становилось невыносимо тоскливо. Слёзы готовы были брызнуть, и губы сами складывались горькой подковкой» («Привычное дело»).