И, знаете, я общаюсь со многими военными. И не одним помогла за эти годы. Я тоже могу о...
И, знаете, я общаюсь со многими военными. И не одним помогла за эти годы. Я тоже могу обеспечить вам аттракцион "Встанем перед судьей и потребуем справедливого решения". Но любой воюющий или воевавший, с кем я на связи, знает, что я ни разу не обратилась ни к кому с просьбой прийти на моей суд с Грубником, молча встать и "потребовать справедливости". Потому что я знаю: за этим последует гражданская смута. Нас в эту смуту зимой чуть не утянули Алаудинов и Дивнич, когда Алаудинов брякнул, что на Дивнича уже завели дело за охолон обнаглевшего ахматовца, и в защиту Дивнича стали с оружием в руках записывать видео реальные бойцы. А "Ахмат" в ответ нагнал в кадр непонятных пареньков (позднее предположили, что это была учебная часть) и потребовал в ответ сажать Дивнича. Я не хочу гражданской смуты в России и втягивания армии в конфликты, поэтому хоть я и жаловалась на судью Кириченкову в ФСБ и СК за подшивку к материалам дела справки о составе моей семьи и справки из ЗАГСа, но я с первого же предварительного заседания для себя твердо решила, что пусть хоть какой творится в отношении меня со стороны ахматовцев беспредел, я не буду призывать военных приходить и пугать судью, потому что это путь к хаосу. Я ходатайствовала лишь об официальном вызове представителя МО третьей стороной, когда выяснилось, что Грубник, числясь на контракте, называл руководство ВС РФ "гребаными пид**рами". Мне отказали. На это у них и расчет. Они знают, что для меня, для т.н. охраноты общественное и государственное благо выше личного, потому они спокойно втягивают армию в давление на меня конкретно, в писание доносов на меня, зная, что я понимаю последствия и не буду подталкивать Россию к диктатуре вооруженных людей и к давлению на суд. Для них благо России ничего не значит, для Грубника, для Монтян, для их гостеприимной крыши это пустой звук, они готовы опрокинуть Россию в хаос. Кстати, и для Дивнича тоже общественное благо ничего не значило, он с радостью воспринял выход армии в его защиту, сам же потом для общественного блага ничего не сделал и даже не высказался в защиту тех, кто также попал под пресс "Ахмата"