СКАЗ О ВОРЕ ЛИМОНЕ БЕН-ЯМИНЫЧЕ — 20 июня 2026 г. в 17:25:10.269

СКАЗ О ВОРЕ ЛИМОНЕ БЕН-ЯМИНЫЧЕ  И ЕГО ЛУКАВОМ ПОМОЩНИКЕ, ДЕ ЛАВАЛЕМ ПСЕВДОНИМНО ОБОЗВАВШЕМСЯ И ОТРЕКШЕМСЯ ОТ ДЕЛА РЕВОЛЮЦИИ Было ль не было того - нам неведомо, А словцо сказали люди близкие - К телу Ленина новейшего ближашие, На Льва Троцкого один в один похожего. Звался Ленин тот Лимон Бен-Яминович, Бился по миру за массы угнетенные, То в Париже побьется, то в Сербии, Да и сдриснет куда-нибудь, как жареным Вдруг запахнет и в Галлии, и в Сербии: Биться обручь с галлами ленивыми  Беспонтово, да и срок грозил немаленький, А под сербами ходить - искать смерть верную, Ну их нафиг, пусть сами бьются с нехристью, Присмотрюсь-ко я к родной Расеюшке. Возвернулся Лимон Бен-Яминович После долгих странствий во Московию, Огляделся и решил: стану фюрером, Набакланю себе партию скандальную, Эх, скандальную да национальную, Назову "национал-большевистская". Не секрет, что юность оголтелая  К Че Геварам да Гитлерам тянется, Не дают покоя ей бесы лютые, И портреты их усато-бородатые. Лысым Лениным прикроюсь для приличия, Чтоб не путали меня с фашистской братией, И бородку отпущу как у Троцкого, Чтоб любили авангардные художницы. И прибился к дружине Бен-Яминыча Справный хлопец Эжен Николаевич По фамилии Притул, но подписывал Псевдонимом Де Лаваль свои писания - Журналистские и всякие прочие, Ибо, следуя завету Маяковского, Не хотелось ему быть монтером Ванею, А хотелось слыть штучкою парижскою. Как же, вот парижский хрен Бен-Яминович, Ну, а мы в Рязани, что ли, пальцем деланные? Де Лаваль Эжен - звучит революцьонненько, Да и дамочкам, похоже, будет нравиться, Либеральным дамочкам юдифистым, Тем, что шарят в трендах и Госпремиях. А не буду им ужо Олоферном я, Лучше стану царем Соломонием, Пусть они моей статью восхищаются, Романтизмом и лихой бунтарской удалью. Похожу я на московские митинги, У себя на Волге побунтарствую, Опишу, как прибалтов доходяжистых Мой герой в подворотнях рижских с ног валил. Так, глядишь, меня продвинут к премиям Эти дамы, внучки комиссарские, И, при всей нелюбо́ви к их племени, Стану петь я дифирамбы их дедушкам - Лютым палачам народа русского, Белой кости и веры православныя. Ох ты, гой еси, Бен-Яминович, У груди пригрел змею ты подколодную! Как пошла вразнос вольница боярская, Супротив царя в Болоте запрыгала, Поднял враз и ты свою дружинушку, Не к Болоту повёл ее пропащему, А "На Кремль, - вскричал, - идёмте, молодцы! Попируем, поразграбим палатушки, Скрутим в рог царя самозванного, Убоятся нас его опричники, Разбегутся оне в разные стороны, А мы тут как тут, власть наша - вот она! Ну, смелей, Эжен Николаевич, Ты в ОМОНах служил, командуй молодью!" Закручинился Эжен Делаваль-Притул, Понял враз всю Бен-Яминыча нелепицу, Беспонтовость, безмозговость и безумие, И исчез во чреве метрополитеновом. Пошумела Площадь Революции Четырьмя с половиной нацболами, Да и стихла, прочь бойцы растворилися, То ль к боярам прилепились, то ль бухать пошли. Ускакал Притул в Керженецкий лес, Проклиная романтизм и Бен-Яминыча, Ожидая, что опричники придут за ним, Сапогами застучат, излупят плетками. "Будь ты проклято, знамя красно-черное, Во кружочке с лимоном вместо свастики! Коль не вспомнят про меня - пойду в опричники, Брошусь в ноги царю самозванному... Ох, язык мой! - царю-батюшке законному, Буду верно служить трону русскому, Буду биться с крамолою боярскою, Потихоньку лику нынешней опричнины Возвращая ухмылку большевистскую, И ухватки ее, и повадки ее, Чтоб людишки и пукнуть не смели бы Без указки царя-батюшки родимого, Чтоб на гульбища строем ходили бы, В магазинах по талонам получали бы Костяной набор с капустой кислою, И мечтали, как один, быть опричниками, Жрать с посуды золотой икру чёрную, Стоя с плетью над рабочей скотинкою".