...Говорят, где-то на Китое город будут строить. Новый, каменный. И называться город бу...
...Говорят, где-то на Китое город будут строить. Новый, каменный. И называться город будет ПОБЕДА! В газете «Время» от 25 мая 1996 года опубликованы воспоминания ХАМЗИНА Амира Шамсивалеевича, ставшие для меня откровением. Собирая по крупицам материал о Сан Саныче, как его называли вне официальной среды, известном журналисте и фотокорреспонденте областных и городских газет, я и подумать не могла, что он был в числе первых! Весной 1945 года в свои неполные 15 лет он стоял у самых истоков. Точнее, не стоял, а работал. Впрочем, читайте сами… «Ангарск для меня начинался весной 1945 года. Ещё шли бои на подступах к Берлину, а к нам в Сибирь стали поступать эшелоны с демонтированным оборудованием с заводов жидкого топлива откуда-то из Восточной Пруссии. В то время я работал в мехмастерских СМУ-32 в г. Усолье-Сибирское. Это самое СМУ я называю «дедушкой» теперешнего Ангарского управления строительства, потому что в 1946 году, когда вовсю развернулись работы на месте будущего комбината и города, СМУ-32 было переименовано в «Газстрой-16», а затем в АУС- 16. Всё это было потом, а в то победное лето 1945 года на весь рабочий люд нашего строительного управления неожиданно свалились заботы – разгрузка прибывающих эшелонов с оборудованием. Ещё перед разгрузкой первого эшелона нас, молодых рабочих, собрал мастер Владимир ГОРЧИЦА. Высокий, под два метра ростом, он возвышался над нами. В ту пору мне и моим сверстникам было по 15-16 лет. В лихую военную годину нам пришлось стоять у станка, работать слесарями, токарями, плотниками, столярами – заменить ушедших на фронт. Спрос с нас был такой же, как со взрослых, – время военное. – Вот, ребятки, будете теперь работать такелажниками, начал ГОРЧИЦА, – знаете, что это такое? –Знаем, – ответил за всех нас мой приятель Петя ШЕВЦОВ, – это когда берёшь больше, тащишь дальше... – Вот-вот, почти угадал, – весело сказал мастер, только вам таскать ничего не придётся, ваше дело стропить тросы. На разгрузку ходили дружно, артельно. Мне нравилось работать в бригаде, которую возглавлял мастер электроцеха Павел Алексеевич АНИСИМОВ (с 1946 г. он многие годы работал начальником электроцеха на Майском механическом заводе). С огромным любопытством мы осматривали, щупали руками невиданные до сих пор аппараты неизвестного назначения, электродвигатели и машины, на которых было написано «СИМЕНС и К*». Особенно поразило нас огромное туловище (и таких было множество), лежавшее на трёх платформах. – Видал? – восторженно спрашивал тракторист Василий Чирков. Вот немчура додумалась. Знаешь, сколь весит? – и, не дожидаясь ответа, торопливо, словно боясь, что кто-нибудь догадается, говорил: – 200 тонн и ни гаку меньше... Кто-то присвистнул: – Врёшь, однако. – Истинный бог! Потом мы узнали, что прав был ЧИРКОВ. Эти ректификационные колонны высокого давления весили по 200 и больше тонн. Выгружали их тяжёлыми железнодорожными кранами и не однажды приходилось их стаскивать с платформ тремя-четырьмя тракторами, запряжёнными цугом в стропильный трос. Петька ШЕВЦОВ, с которым мы работали стропальщиками, взбирался на черное туловище и лихо отплясывал чечётку, а я на её антрацитово-чёрном боку мелом крупно выводил: «Гитлер капут!» Трактористы, оставив свои тарахтящие машины, подошли к колонне и закурили. – Ничего себе дура, я думал, шестерни моего трактора порвутся, так тяжко было тянуть, – рассказывал Иван НЕФЕДЬЕВ.