Дым к потолку тянулся, окна были завешены.
Дым к потолку тянулся, окна были завешены. Три женщины в комнате были моей, три женщины, с хризолитово-зелеными глазами в прожилках, с голубыми венами на тонких запястьях, и ложились на подоконник кружевные снежинки, и тишина в моем доме становилась частью бесконечной тишины – той, в которой становишься маленьким, тишины неживого поля, чернеющего провала. Первая женщина была одета в пальто и валенки, прятала руки под пуховым платком и часто вздыхала. Все пройдет, говорила она, все пройдет, хорошая, и была она моя тоска, и боль моя, и мое прошлое. Ветер выл, и звенело на кухне что-то в посуде. У второй была синяя длинная юбка и полные груди, сидела за столом, рисовала паровоз на салфетке, и на плече у нее сидела цветная птица, и вторая поставила мне незримую метку против сердца, ту, что вовеки не растворится. И были веки у нее тяжелые, как у ящера, и была она моя неизвестность, мое настоящее. Забирался в мой дом через щели холод осенний, третья была маленькая девочка с рогами оленя, с крыльями дракона и сияющим взглядом, были теплы у нее ладони и ступни босы, и она взяла меня за руку, и стала рядом, И она мне сказала: «Ничего не бойся». И передо мною стала серебряная дорога, звездная дорога, уходящая через холод, через темноту и сквозь бесконечно много черных камней – в светлый небесный город. И он сиял мне и ждал меня, и дорога текла живая, и был он, как будущее, неведом и непознаваем. Анна Долгарева #стихи 2015