* * *
* * * Не раз встречали со своими собаками супружескую пару с фокстерьером. Мои бегают свободно, а фокс — всегда на поводке. Вежливо здороваемся. Не выдержала и спрашиваю как-то: — Почему вы всегда своего на привязи держите? Пустите, пусть побегают вместе, они вон как дружат с моими. Владельцы отнекивались, а тут и рассказывают: «Наш очень любит плавать. Вы заметили: он и плавает в пруду местном на привязи. Решили мы его как-то спустить. Чего там — уже осень, вода ледком подернулась, куда ему тут деться, замерзнет и выйдет. Зря мы так подумали. Было прекрасное воскресное утро. С утра подмерзло, листьями все усыпано, красота и идиллия. Тишина и благодать. Пустили мы своего поплавать. Собак, разбивая грудью тонкий ледок на манер ледокола "Ленин", рванул на середину пруда и начал мерить его по диагонали, предусмотрительно заворачивая в паре метров от берега, чтобы не поймали и не прекратили его променад. Прудик небольшой. Гектара на два. Змейки там, жабки. Спать уже в зиму легли. Наверное. Простояли минут двадцать. Фокс продолжает плавать на средине водоема. Зовем. Ноль. Он сосредоточенно и методично плавает. Постепенно начинаем звать громче. Еще через полчаса начинаем орать. Ноль. У нас собака глухая и слепая. И вообще — сама сюда пришла. На улице пару градусов мороза. Хотя солнце и красиво. Воскресенье. Люди спят подольше. Муж плюнул и пошел домой, благо — недалеко, за надувной лодкой к соседу. Пришел с веслами, лодкой и заспанным соседом. Надули, спустили на воду, поплыли за собакой. Эта чертова собака не подпускает их к себе, продолжая плавать кругами, полосами, квадратами и прочими фигурами в двух метрах от лодки, абсолютно невозмутимо. Мужики начали потихоньку звереть. Лексикон богател. Одно весло незаметно грести перестало и превратилось в предмет, больше похожий на орудие убийства. То есть — один яростно греб, а другой, с тут же рождавшимися словосочетаниями, пытался подцепить этого любителя поплавать... В микрорайоне рядом с рощицей начал просыпаться народ. Сердобольные люди с биноклями и прочими оптиками вызвали полицию на предмет того, что садисты убивают собаку прямо в пруду, а у нас дети. Приехала полиция и потребовала немедленно прекратить и выйти. Мужики яростно крутили дули с лодки и грозили утопить и полицию вместе с их пистолетами. Народ подтягивался к пруду с интересом. Запахло шашлыком. Куски мяса на веревках плавали у берега. Собак плавал. Он был счастлив. Шел третий час плавания. Делегация зрителей была послана к местным моржам с просьбой. Местный морж торговался. Пустили по кругу шапку и снарядили моржа в пруд, а гонца — в магазин...» Когда визжащий от злости фокс был выловлен и передан в руки владельцам, на берегу уже организовались народные гуляния с шашлыками и пивом, а спасатель фоксов морж, на манер Брюса, в очередной раз пересказывал историю, добавляя все новые и новые подробности. Но фокс этого не видел. Его тащили домой промерзшие насквозь владельцы, с тех пор никогда не спускавшие этого пловца с поводка. © «Подслушано»