Ранняя осень, середина дня, иду от станции метро Добрынинская по Люсиновской улице. Зам...
Ранняя осень, середина дня, иду от станции метро Добрынинская по Люсиновской улице. Замечаю чуть в стороне от тротуара, в сквере, двух женщин. Одна лет шестидесяти, одета прилично, но скромно, похожа на типичную представительницу старой интеллигенции Москвы. Вторая, спиной ко мне, в цветастом платке на голове и пуховом на плечах, опускающемся на миллион юбок, цыганка. Прокручивая в голове крылатое выражение Томми-Сиськи, подхожу. Вблизи замечаю, что интеллигентка копается в своём кошельке, а цыганка ей что-то настойчиво вещает. Сходу громко говорю: - Женщина, вы что сейчас делаете? Местная жительница с отрешенным взглядом смотрит на свой кошелек, потом на черноокую собеседницу, явно не понимая, что происходит. Встаю между пенсионеркой и цыганкой, спрашиваю: - Женщина, вы куда шли? - В магазин у метро, - взгляд немного проясняется, удивленно смотрит на кошелек в своих руках. - Уберите кошелек в сумку, идите по своим делам и не разговаривайте с незнакомцами. - Ага, - до женщины потихоньку доходит, в глазах появляется испуг. Это хорошо. Ускоренным шагом удаляется. Поворачиваюсь к цыганке, всё ещë пытающейся что-то втереть своей ускользающей жертве. - Иди, - улыбаюсь максимально дружелюбно и, прерывая собирающееся выпорхнуть из золотозубого рта проклятье, мягким голосом говорю, - дай Бог тебе здоровья, сестра, и всего хорошего. И, представьте себе, пошла.