Мое кино — очень личное кино. И в этом его ценность и уникальность. Сила и наверное в ч...
Мое кино — очень личное кино. И в этом его ценность и уникальность. Сила и наверное в чем-то слабость. Ну и счастье мое как творца — я умею писать и снимать о себе, но делать это так, чтобы было интересно другим. В этом вообще главная формула творчества. Вот сейчас я смонтировал наконец серию "Района тьмы", отдельный короткий метр, отдельный фильм. Отдельную историю. Которую мы сняли год назад. И в этой истории, основа ее — мой опыт ухода за умирающей мамой в хосписе. Опыт ее ухода. Тогда, ухаживая за ней, я вдруг осознал с каким-то леденящим ужасом, насколько беспомощны люди, прикованные к кровати... Своему последнему смертному одру. Беспредельно беспомощны, одиноки, и совершенно беззащитны. Беззащитны в квадрате! Потому что жизнь прожита, потому что рядом только те, кто вырос, кого ты вырастил... И ты зависишь только от них. А у тебя нет сил... Настоящий кошмар. Под конец жизни оказаться беспомощным, прикованным к кровати, и не дай бог — в кругу не людей, а крокодилов. Таким был глубоко личный импульс к написанию этого фильма. Делюсь этим откровенно и впервые. Потом была написана история, которая конечно никак не связана с моей мамой. Все дальнейшее вымысел, жанр. С ней такое не могло случиться. С ней случилось все ровно наоборот, она была все последние дни и ушла в любви, нежности, и мы были рядом, буквально держали ее за руки, массировали ноги, а персонал хосписа был завален подарками так, что домой сумками носили... Мама ушла достойно и окруженная всей возможной медициной и конечно — безусловной сыновней любовью. Но я снял страшное кино про то, как не должно быть. Как это может быть у менее удачливых в детях пожилых людей... Ну и конечно там много и другого, помимо этой темы, вымысла. Но корень в моем триллере мой очень и очень личный. Тяжело было две недели монтировать это кино. И физически, и морально. Но я справился. Кадры из светлой части фильма. #районтьмы