Аркадий Павлович был человеком основательным, с размахом. В прошлом — офицер, человек д...
Аркадий Павлович был человеком основательным, с размахом. В прошлом — офицер, человек дела, а на пенсии — успешный и невероятно упрямый винодел. Его виноградник был его гордостью, но дикая природа (в частности, наглые кабаны и стаи птиц) постоянно покушалась на урожай. Аркадий перепробовал всё: чучела, трещотки, ультразвуковые отпугиватели. Ничего не помогало. Тогда он достал из своего старого армейского сундука списанный, полностью непригодный для стрельбы пулемет (ствол заварен, механизм спилен) и водрузил его на самом видном месте в саду. — Пусть знают, с кем имеют дело! — басил он, хлопая по красному прикладу. Кстати, о красном прикладе. Изначально он был черным, но жена Аркадия, Марина, заявила: «На моем участке никакого мрачного милитаризма! Либо убирай эту железяку, либо крась в цвет моего любимого бордо!» Аркадий спорить не стал, и на следующее утро пулемет засиял ярко-красным лаком. Кабаны, кстати, действительно шарахались от этой конструкции, особенно когда на солнце начинал блестеть бок патронной ленты. Но в этом году урожай был феноменальным. Виноград созрел, вино разлито по бутылкам, а в погребе уже пахло выдержанным сыром. В тот самый день, который мы видим на картине, Аркадий готовился к юбилею свадьбы. Он решил устроить жене сюрприз и сделать «мужской натюрморт» — в честь их с ней совместной борьбы за урожай. Он аккуратно расставил на столе лучшие сыры, нарезал фрукты, открыл бутылку своего лучшего красного и принес со двора того самого «красного стража». — Марин! — крикнул он в сторону кухни. — Иди сюда, оцени композицию! Марина вышла, вытирая руки полотенцем, посмотрела на стол, где гроздь винограда уже успела оплести ствол (она же просила его не заносить в дом, а он, как всегда, сделал по-своему), и рассмеялась: — Аркадий, ты неисправим. Но знаешь... смотрится уютно. Как символ того, что все войны позади, а впереди только сыр и вино. В дверь уже звонили друзья, неся с собой подарки и шумные голоса. Аркадий улыбнулся, поправил ленту с патронами (которая, к слову, была набита не гильзами, а пробками от вина), и пошел открывать дверь. На столе остался стоять этот абсурдный, нелепый и совершенно счастливый натюрморт. Идеальное доказательство того, что даже самую суровую сталь можно подружить с жизнью, если добавить к ней немного сыра, вина и женского чувства прекрасного.