Когда я захожу, Алан сидит на полу и катает по ковру синий паровоз.
Когда я захожу, Алан сидит на полу и катает по ковру синий паровоз. Паровоз врезается в ножку стола. Переворачивается. — Всё халасо! — говорит Алан и ставит его обратно. Алану три. Слов у него пока немного. А эти два он теперь повторяет часто. — Это я ему в больнице всё повторяла, — говорит мама. — На каждой перевязке: всё хорошо. Он запомнил. Тогда, в ожоговом центре, в свои год и шесть, Алан перенёс четыре операции, две пересадки кожи. Мама приносит суп. Алан наклоняется и дует. Воздух выходит справа. Суп не остывает. Мама дует за него. Это потому, что ротик до конца не закрывается, рубец тянет губу вверх, объясняет она. На подоконнике у Алана камушки с реки. Серые, круглые. Алан приносит их по одному, в кулачке. Рядом с камнями — тюбик. Один. Последний. Каждый день, утром и вечером: гель на щёку, на грудь, на живот. Чтобы рубцы не твердели. Чтобы не стягивали кожу. Гель называется Ферменкол. На курс нужно пятьдесят четыре тюбика. Сто восемь тысяч девятьсот семьдесят два рубля. За окном темнеет. Алан дарит мне камушек. Потом мама берёт с подоконника тюбик и выдавливает гель Алану на палец. Алан мажет его сам. Тщательно втирает в правую щёчку. Смотрит на маму. — Всё халасо, — говорит Алан. ❤️ Помочь Алану - БФ "ДАР МИЛОСЕРДИЯ"